Поверь, я всему научусь.
Милая моя, ради тебя я когда-то даже в косметике начал разбираться, а тут какие-то косички. Обулась Катюша сама. Подошли к машине. Нужно в первый раз посадить ребенка в специальное кресло. Впрочем, у меня сегодня многое в первый раз. В том числе поход в садик. Там уже ребенок переодевался спокойно. Интересно получается, это ко мне, что ли, у нее особое отношение или она просто была не в духе? Крепко обняла маму и побежала в группу к воспитателям и деткам.
Теперь нужно отвезти на работу саму Олю.
По пути перехватили кофе. Эх, жаль с романтическим завтраком у меня не получилось. Всю дорогу, Оля молчала. Что ж, ничего страшного, в условиях нашей сделки ее желание со мной общаться не обговаривалось. Наконец, довез до ее работы. Она просто кивнула и вышла.
Невольно задумался о том, что раньше мы прощались не так. Раньше были поцелуи, сладкий вкус Олиных губ, ее улыбки, цветочный запах ее волос, жар ее дыхания. Мы никогда не умели быстро прощаться. Единственное наше быстрое прощание, это, собственно, само расставание.
Самый болезненный момент отношений.
Впрочем, нужно себе напомнить — если ничего не получится, через девяносто дней мне будет гораздо больнее. Собственно, все, что сейчас происходит — это тоже медленная пытка. Оля рядом, но она не моя.
Начинаю понимать, почему обратился в суд, а не пришел поговорить к ней. Дело не в том, что я боялся, что она меня выгонит или не захочет разговаривать. Я просто не хотел вспоминать, как было когда-то, ведь я сделал все, чтобы забыть.
У меня было много девушек, но именно Олю не получалось никак вырвать из памяти. Я боялся, что чувства вспыхнут вновь, даже несмотря на наше прошлое.
Хотя должен был понимать, что если я хочу участвовать в жизни дочери, мы все равно будем пересекаться, да даже смотря на Катю, я не смогу не думать о ее матери. Но мне хотелось быть отцом, а не просто записью в ее документах, быть рядом, поддерживать ее. Я всегда радовался, когда ко мне приходил мой собственный отец. Выходным папой быть, конечно, легче, можно нещадно баловать ребенка.
Но все же он старался меня чему-то учить, общался со мной, расспрашивал. Был даже период, когда я сбегал к нему на работу — тогда родился мой младший брат Сашка, и всем было не до меня.
Так, Паш, хватит рефлексировать. Рефлексия и жалость к себе еще ни одному человеку не помогали. План есть, а значит надо его придерживаться. Пока мы живы, мы еще можем что-то исправить. Слишком поздно бывает только когда мы мертвы.
