Поездка в лифте на мой пятый этаж становится настоящим испытанием моему сердцу: сложно стоять в освещенной кабине на расстоянии меньше метра от Сергея и сохранять самообладание. Он же, напротив, выглядит спокойным и каждый раз, когда наши взгляды пересекаются улыбается одними глазами.
— Предупреждаю, я собиралась впопыхах, поэтому дома может быть небольшой беспорядок, — торопливо оправдываюсь, проворачивая ключ в замке. Пальцы неуклюжие и дрожащие, кровь гудит так, что приложи Сергей ко мне руку — почувствовал бы вибрацию костей.
На правах хозяйки я первой переступаю порог и щелкаю выключателем. Конечно, эта квартира далека от роскоши, в которой привык жить Сергей, но и стыдится мне нечего: в ней свежий ремонт и мебель — не хлам времен СССР, а шведская Икеа.
— Вот так и живу, — раздвигаю губы в нервной улыбке и смотрю на стоящего в дверях Сергея.
Повисает молчание, нарушаемое лишь звуком моего прерывистого дыхания. Господи, и дышу как мопс-астматик.
— Там кухня, — говорю шепотом, неопределенно махнув рукой за спину.
— А там спальня… Квартира однокомнатная.
Сергея мои навыки экскурсовода не впечатляют, потому что он не предпринимает попытки оглядеться и следить за моей рукой. Стоит на бежевом коврике с надписью Welcome и смотрит на меня. Тишина между нами натягивается с каждой секундой и, кажется, продлись она еще немного, я сойду с ума.
— Может быть, ты чай хочешь?
Сергей отрицательно мотает головой и шагает вперед. Идет ко мне.
Я дышу и борюсь с желанием закрыть глаза, чтобы помочь себе справиться с ожиданием того, чего может не произойти.
— Необыкновенная ты девочка, Юль, - раздается чуть выше моего лба. — Никаких у меня шансов устоять.
Я рассыпаюсь во власти его рук, обнимающих мою талию, растворяюсь в его мужском запахе, пока тянусь к его губам. Сергей целует меня сам, жадно, глубоко, прижимая к себе так крепко, что я начинаю задыхаться. Хотя, скорее всего, это эмоции душат меня, лишая тело контроля: пальцы лихорадочно шарят по его спине, ноги трясутся, а из глаз вновь катятся слезы.
— Не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня хотя бы сегодня. Я ведь тоже устала. Очень устала.
— Хватит плакать, Юль. Я не уйду.
40
Юля
Я даже не понимаю, когда мы с Сергеем успели переместиться в спальню, чтобы продолжить целоваться в кромешной темноте. В животе печет, легкие горят от нехватки кислорода, но оторваться от него я не в силах.
