Хотя бы потому, что сама я с восемнадцати лет не прошу денег у родителей.
— Я не думаю, что за это тебе стоит на него обижаться, — говорю как можно осторожнее, — Это ведь его заработанные деньги, и он вправе ими распоряжаться как вздумается. Да и мы с тобой… уже взрослые.
— Причем тут это, Юля? — с непониманием смотрит на меня Дима. — Ты хоть можешь себе представить, сколько у моего отца денег? Для него этот Кавасаки — капля в море. Он это из принципа делает. Пытается меня наказать.
— За что, Дим?
— За то, что не похож на него.
За то, что по его мнению не такой целеустремленный и слишком мягкий. За то, что главный интерес в моей жизни не работа, как у него. Он считает меня никчемным и хочет всячески ткнуть в это носом…
Я еще никогда не видела Диму таким взволнованным: ноздри побелели, дыхание тяжелое, кулаки сжаты. При виде этой вспышки эмоций, так ему несвойственной меня захлестывает сочувствие к нему. Еще говорят, что у богатых жизнь -сплошной сахар. Вот же оно: на лицо не понимание между отцом и сыном.
И пусть обвинять Молотова-старшего в скупости я по-прежнему не могу, но поговорить с ним все же решаю. Посланец я доброй воли или нет? Пока папа Димы здесь, я сделаю все, чтобы привести их отношения с сыном в порядок.
Сергей
Я целые сутки посвятил обдумыванию ситуации с сыном и пришел к выводу, что действовать нужно радикально. Если от бывшей жены я привык откупаться определенной суммой, потому что так мне проще и спокойнее, то с Димой другое дело.
Во-первых, он мужчина, а с мужчин, как известно, спрос выше, а во-вторых, мой единственный наследник, а я слишком много сил и стараний вложил в свой бизнес, чтобы на старости лет с грустью наблюдать, как он пойдет ко дну."
"В итоге я сократил карманные деньги сыну до пятидесяти тысяч рублей в месяц, что, по моим расчетам, должно хватать на то, чтобы заправлять машину и питаться. В Баккарате он, положим, обедать каждый день уже не сможет, но и с голоду не умрет.
Таким образом, я рассчитываю, что Дима задумается о будущем и осознает потребность заработка, а корыстная рязанка поймет, что тянуть с Димы больше нечего и, наконец, упакует чемоданы. Теперь осталось только дождаться, когда оба выяснят, что денежный поток перекрыт. Не сомневаюсь, это станет большим ударом для Димы, и мой дальнейший расчет — на цепную реакцию.
— Кать, — распоряжаюсь в динамик, включенный на громкую связь. — Сделай двойной эспрессо.
