Отец моей подруги

Хотя умом понимаю, что надо бежать, ноги как приросли к полу.

Я так по нему соскучилась! Так соскучилась...

С трудом переставляю ноги, подхожу к кровати, присаживаюсь рядом.

Я не могу уйти. И не хочу никуда уходить.

Он сам меня отправит обратно в кампус, когда проснется. Или сам отвезет, или такси вызовет. Значит побуду с ним столько, сколько получится.

Протягиваю руку, провожу над небритой щекой, не касаясь. Кожу покалывает только от одного предвкушения. Веду дальше над литым плечом, рельефными мускулами.

Пальцы немеют, в ушах гулко ухает.

Дышать получается через раз, воздуха не хватает.

Какой же горячий этот мужчина, если от его кожи исходит такое тепло!

Я так и не решаюсь прикоснуться, но тут Марат открывает глаза...

Марат

Мне снится Лиза.

Снится, что она входит в спальню. В полумраке виден ее стройный силуэт, слышно прерывистое дыхание.

Хочу спросить, как она здесь оказалась, но язык будто прилип к гортани.

А что спрашивать, если я ей сам ключи дал?

Лиза тоже молчит. Молчит и смотрит.

Затем так же молча опускается перед кроватью на колени.

А я, блядь, тогда какого черта лежу?

Пытаюсь встать, но не могу, тело не слушается. Это потому, что я сплю?

Значит надо проснуться.

Распахиваю глаза.

И нихуя. Она не исчезает. Так и сидит у кровати, склонившись надо мной. И руку на весу держит, как будто...

Будто она меня собиралась по щеке погладить и передумала.

Мозг вообще отказывается соображать. Сердце со всей дури лупит в грудину.

Да ну нет, она не могла.

Сказала же, что не хочет здесь жить. Откуда ей взяться? Ее не должно здесь быть, никак.

Приподнимаю голову. Но она блядь здесь есть.

Сидит у моего изголовья, молча на меня смотрит глазами, ярко поблескивающими в полутьме.

В горле пересохло, тело свинцом наливается, и у меня нахуй отрубает предохранители. Какая-то часть меня, которая отвечает за здравомыслие, пытается что-то вякнуть, но я быстро ее затыкаю.

Пах сводит от одного ее взгляда.

Крыша улетает вместе с предохранителями.

Внутри словно срабатывает детонатор. Крепко беру девчонку за плечи, одним движением перебрасываю на кровать и подминаю под себя.

Она лежит на спине, вдавленная в матрас моим телом. Нависаю над ней, перехватываю ее запястья и завожу над головой.

Вглядываюсь в потемневшие глаза, хрипло проговариваю:

— Скажи хоть что-нибудь…

На самом деле это я должен говорить. Должен сказать, чтобы она уходила. Или что я уйду, она же не просто так пришла. Значит нужно было.