Отец на час. Работает спецназ

Наклонившись, обнимаю ее сзади и разглядываю наше отражение в круглом зеркале на стене.

- Армия спит?... - она спрашивает, ласково поглаживая мои запястья.

- Спит, - смеюсь и поднимаю Федерику из кресла, чтобы сесть самому, а затем тяну к себе на колени."

"- Как твоя новая машина? - спрашивает она, складывая руки у меня на плечах.

- Нормально, - отвечаю невозмутимо.

- Просто… нормально? - смеется.

- Не надо было, - ворчу по-стариковски. - Дорогой подарок вышел. Больше такие не дари. Не приму. Услышала?...

Она задирает подбородок и тоже, кажется, планирует мое удушение.

- Я тебе что, новобранцы твои?... - сердится.

- Блядь, - ржу в потолок. - Где-то я сегодня уже слышал…

- Но тебе хоть нравится, Влад? - обижается. - Я ведь старалась, выбирала то, что тебе бы и правда понравилось. Это же как игрушка для взрослых мальчиков. Консультант в салоне очень хвалил, говорил, что любой рыбак или охотник в восторге будет. А ты «дорого, дорого». При чем тут это?...

- Не психуй. Нравится, конечно.

- Так уж и все?...

- Тимур, Антоха, Серега, Костя, Микула - все.

- Ну… хорошо, - смягчается Федерика и трется носом о мое небритое лицо. - Ещё бы с Машей нам поговорить. Она ведь из комнаты так и не выходит.

Проблема…

- Ладно, - призывно шлепаю мягкое бедро и, дождавшись пока она встанет, поднимаюсь сам.

- Иди-иди. И будь с ней помягче, Влад. Она ведь… девочка…

- Да я с ней всю жизнь гуттаперчевый. Куда уж мягче?...

- Я знаю, но все равно - помягче, Владь.

- Разберемся. Нежные все!... - иду на выход.

Опять ворчу, получается?... Вообще, часто за собой это замечаю. Старый стал.

Три раза постучавшись, тихо спрашиваю:

- Маш, можно?...

Молчит.

Приоткрываю дверь настолько, чтобы не снести ее личные границы к херам. Кто их вообще придумал и когда? До сорока лет ничего такого не слышал.

- Маш?...

- Что? - доносится грубое с кровати.

Заглядываю.

- Я там рыбу привез с Волги. Живую. Пойдешь смотреть?...

- Пойду, - она поднимается и пальцами вытирает раздутое от слез лицо.

- Я…. я тебя внизу подожду… - сипло говорю.

Слетаю с лестницы и хожу из угла в угол.

В моей груди кто-то сильно виноватый раздувает огромный шар. Перегнул, наверное. Я хреновый отец. Каким был, таким и остался.