Не нужно было волноваться, возвращаясь с работы поздно вечером, что, пока будешь доставать из сумочки ключи от подъезда, кто-то может подкрасться сзади и ударить тебя по голове.
Мне нравилось, что прямо во дворе есть небольшой детский сад, а в квартале отсюда гимназия с углубленным изучением иностранных языков. На первом этаже я приглядела фасадное помещение, надеясь, что когда с рейса придет Максим и все финансовые затраты будут не только на моих плечах, то я смогу арендовать его под свой цветочный магазин. Это показалось мне отличным решением всех проблем.
Работа почти что на дому.
А сейчас я поднимаюсь на нужный этаж в тягостном молчании, полной растерянности и понимании, что придется заново выстраивать всю свою жизнь и планы на будущее. Потому что теперь я в ответе не только за себя, теперь есть крохотный, еще совсем беззащитный человечек, который полностью зависит от меня.
Створки лифта открываются, и Максим пропускает меня вперед. В его руках два больших пакета, еще один остался в машине, за ним он решил спуститься чуть позже.
Я делаю глубокий вдох, в коридоре тихо, поэтому мои шаги гулким эхом отражаются от пустынных стен. Не доходя несколько метров до двери в квартиру с тем самым проклятым номером, я вдруг замедляю шаг. Сглатываю подступивший к горлу ком, нервничаю.
— Что-то не так? — равняется со мной мужчина.
— Нет, — качаю головой и наблюдаю за тем, как он достает ключи из кармана куртки, проворачивает их в замке и раскрывает передо мной дверь.
— Так и будешь стоять? — вопросительно смотрит на меня, пока я нерешительно переступаю с ноги на ногу, заглядывая внутрь и скользя взглядом по знакомым стенам прихожей.
Я переступаю порог. Застываю. Прохожусь взглядом по комнате, пытаясь уловить изменения, что произошли за время моего отсутствия. Но, кажется, все осталось как и прежде. Даже обувь моя с полки никуда не делась. За спиной громко хлопает дверь, и я вздрагиваю. Растерянно верчу головой по сторонам, наконец-то осознавая, что осталась одна в квартире с незнакомым мужчиной.
Я оглядываюсь на Максима. С виду все такой же угрожающий. Он снимает обувь и верхнюю одежду, а в моей голове вдруг всплывают криминальные хроники, и я понимаю, что это была не самая лучшая идея — сесть к нему в машину. Довериться. Да, он помогал мне, но что кроется за этой заботой? Он так настаивал на том, чтобы я отправилась к нему, чего ему надо? Я не двигаюсь с места, паранойя прожигает во мне настоящую дыру, заставляя паниковать.
