— С ужином что-то получилось? — решаю продолжить разговор сама. Кладу Тимура в переноску и на мгновенье прикрываю глаза, пытаясь справиться с головокружением.
— Пельмени из морозилки, — как бы извиняясь, говорит он. — Я попробовал, как домашние.
— Если это те, которые были в розовом пакетике, то они и в самом деле домашние. Я налепила за несколько недель до родов, — улыбаюсь я.
— В таком случае ты отлично готовишь. Давай я возьму его, тебе не стоит ничего поднимать. А вообще, ты должна находиться в кровати.
Идём, я нашёл несколько хороших фильмов, принесу ужин прямо в постель. Раз уж мы застряли здесь вдвоём, то хоть как-то скоротаем время.
Максим забирает переноску, я следую за ним. Пока я поудобней располагаюсь на кровати вместе с Тимуром, который бодрствует и уже совсем не плачет, мужчина приносит поднос с тарелками. Пельмени, овощи, творог и чай. Я делаю вид, что ем, но на самом деле стараюсь есть только творог, так как жирная пища для меня все ещё нежелательна, а говорить об этом мужчине не хочу.
По телевизору идёт комедия, свет в комнате приглушен, слышно завывание ветра за окном, мы с Максимом лежим по разные стороны кровати, Тимур между нами. Если забыть на минутку, что мы чужие люди, то можно принять нас за семью. Настоящую. Ощущение тепла и комфорта не покидает меня. Все так правильно, безумно. И это ощущение пугает меня.
Где-то на середине фильма я засыпаю следом за сыном. Сквозь сон чувствую, как меня накрываю одеялом, какой-то шёпот. Когда приоткрываю глаза, то замечаю, что рядом с кроватью стоит коляска, и догадываюсь, что, скорее всего, Максим перенёс ее сюда, чтобы мне не приходилось вставать ночью к Тимуру.
Ближе полуночи я резко просыпаюсь от громкого детского плача. Приходится все же встать, чтобы покормить ребенка. Максима в спальне нет. Я нахожу его в кухне. Он сидит за столом в наушниках, пьёт из стакана янтарную жидкость и не отрывается от экрана телефона. Все же замечает меня, поднимает голову, проходится по мне взглядом. Достает из уха один наушник и огорошивает меня новостью:
— Света не удержалась и поведала матери о тебе и ребёнке.
А Лена, похоже, желая поддеть бывшую, приукрасила наши отношения, и теперь мать жаждет познакомиться с вами, чтобы удостовериться, что это не ложь.
Глава 22
Максим
Поступок Светы вызывает внутри меня настоящую ярость. Не знаю, чем она руководствовалась, когда решила сообщить моей матери, что я живу с женщиной и, вероятно, у нее есть ребенок. Не от меня.
