Отец подруги. Навсегда твоя

Проверив нарисованный логотип еще раз, я блокирую планшет и иду на кухню. Сделав себе кофе, выхожу на террасу. Сажусь в плетеное кресло и кладу чашку капучино на небольшой столик. Я бы хотела сейчас быть с сыном, но присутствие Дамира меня останавливает. Трудно представить, что он сделает, если увидит меня с ребенком.

Но в одном я уверена точно — он вряд ли пройдет мимо. Снова пристанет с расспросами, найдет, в чем обвинить. И вряд ли я смогу оправдаться. Потому что в этот раз он будет прав. Я действительно скрываю от него сына.

Это то единственное, за что я чувствую вину. Не столько перед ним, сколько перед Даней.

И сдается мне, что это перекроет все, что было между нами прежде. Потому что одно дело соврать о часах, о наркотиках и совсем другое — прятать сына.

Сделав большой глоток кофе из чашки, беру в руки пиликнувший телефон, чтобы отвлечься. Мне не стоит думать о том, что будет, если Дамир узнает. Потому что он не узнает. Я все для этого сделаю. Еще сегодня и все. Завтра Дамир уезжает.

Сняв блокировку с мобильного, открываю его сообщение.

Там ничего такого. Только место и время встречи. Мы договаривались заранее, что сегодня рисунок будет готов. И он готов. Я доделала, как и обещала. Он сильно отличается от того, что было в самом начале. Тогда я горела идеей, она пришла мне очень неожиданно, и я отрисовала ее за вечер, а теперь… теперь все по-другому. Я рисовала из необходимости, а не из желания.

Отправив сухое “ок”, иду собираться, потому что у меня предварительно встреча еще с одним клиентом.

С тем самым, который подарил мне дорогущий браслет. Именно этот подарок — одна из причин, по которой я не могла ему сегодня отказать. Согласилась. И в ресторан приезжаю чуть раньше, так что приходится еще ждать.

— У меня к вам щепетильное дело, — произносит Пабло, как только присаживается за столик. — Дело в том, что на днях у меня будет празднование юбилея. Сорок пять лет, — он слегка улыбается. — Я хочу вас пригласить.

Он кладет на стол два пригласительных.

— Можете прийти с партнером.

— А если я приду одна?

— У вас по-прежнему никого нет?

Я поджимаю губы и мотаю головой из стороны в сторону. Мне не нравятся его вопросы, но еще больше не нравится то, как он на меня смотрит. И то, что приглашает, тоже не нравится, но как бы сказал Адриан, не идти нельзя. Любое светское мероприятие — возможность заявить о себе, как о личности. Так что я покорно принимаю приглашение, но от ужина отказываюсь, сославшись на следующую встречу.