Отец подруги. Навсегда твоя

Об этом говорит то, что она перестала скучать по маме. Звонит ей, но когда слышит, как та называет ее моим именем, все ее желание пообщаться испаряется на несколько месяцев.

— Таисия, — с легкой хрипотцой произносит Дамир. Медленно размеренно, словно пробует на вкус мое имя.

Ну хорошо хоть что вообще его помнит, мысленно усмехаюсь я, а затем также мысленно даю себе чуть ли не подзатыльник. Какое мне вообще дело до того, помнит он мое имя или нет.

— Дамир, — вторю я ему. Повторяя его имя, на этот раз без отчества. Обойдется.

— Красивый логотип, — тычит он в уголок меню.

— Мне тоже нравится, — улыбаюсь я и машинально тянусь к запястью.

Слава богу, пустому запястью, потому что взгляд Дамир стрелой летит к моей руке.

Вспомнил он или нет? О своем подарке. Впрочем… какая разница.

— Как ты понимаешь ни о каком плагиате не может идти и речи, — заговариваю я, после затянувшейся паузы. Дамир слишком долго смотрит на мое запястье. — Ты как никто другой знаешь, что рисовала эту эмблему я.

— Только принадлежит она мне, — холодно говорит он, переводит взгляд на мои глаза и поджимает губы.

Словно ему не нравится то, что он видит.

А что так? Думал я сторчалась за это время?

Так и хочется спросить его об этом вслух, но я говорю другое.

— Прав на него я тебе не передавала, — нет в моем голосе больше елея, только холод и минусовые температуры, от которых мне самой-то холодно, а того, кому адресуются мои слова должно и вовсе заморозить.

— Я купил их у Ромы, — усмехается Дамир и снова прищуривается. Он все еще разглядывает меня, теперь будто оценивающе? Или выжидающе?

— Поздравляю, тебе продали чужую собственность.

Я Роме права на логотип не передавала и не продавала.

— Ты рисовала этот рисунок… — взгляд Дамира на мгновение становится растерянным. Словно он даже не ожидал такого поворота событий. Я не даю ему договорить.

— Для твоего ресторана, но команда Ромы утвердила другой макет. Мой рисунок так и остался моим рисунком. Если у тебя есть какие-либо документы, доказывающие обратное, то предъяви мне их пожалуйста.

Но… — цыкаю я, протягиваю руку к меню и медленно обвожу часики на меню, — не забудь проверить подписи на подлинность через экспертизу, — поднимаю я брови и тяну губы в улыбке, что есть силы. Потому что … трудно. Мать ее так трудно. В голову пролезли ненужные воспоминания о совсем другой экспертизе, которую он заставил меня делать. — Потому что Роман — последний человек, которому я стала бы верить на слово.

Дамир молчит. Буравит меня взглядом.