Отец подруги. Навсегда твоя

Тая, ты разве сама не понимаешь, кто действительно зло? Люди которые оступились и потеряли из-за этого свой человеческий облик, или люди которые их на это подтолкнули?

— Я вообще ничего об этом не думаю. И думать не хочу. Гнилая тема, которой касаться у меня нет никакого желания. Наркотики не мои. Их подкинул Рома.

— А зря ты не хочешь этого касаться. У тебя сестра подрастает.

— Причем тут Аксинья?

— Да при том, что это самые легкие мишени, — раздраженно говорит Ульяна. — Девочки подростки. Таким много не надо, чтобы запудрить мозги и подсадить.

Сейчас это повсеместно. Куча старшеклассников уже сидит на этом. Потому что синтетика дешевая. От этого в их голове складывается впечатление, что и не опасная. Ее на раз два в чатах мессенджеров предлагают. Пишут «Сгоняем на Мяу?» или «Помяукаем», — кривится она. — Многие родители, даже если проверяют переписки детей, то не понимают, что это не безобидное встретиться поболтать, а приглашение сходить понюхать.

— Но причем здесь я? И Аксинья?

— При том, что за сестрой следи.

Раз за собой не уследила.

— Ульяна!

— Дамир, к чему это все. Зачем ты кого-то пытался выследить? Ты что полиция? Наркоконтроль?

— Папа тот человек, у которого есть влияние. Сила и связи. Его боятся. Потому что разговор со всеми кто зарабатывает на наркоте у него еще короче чем с теми, кто на ней сидит.

— Отлично, — через силу улыбаюсь я, — тогда почему ты все еще сотрудничаешь с Романом?

— Опять ты за свое, — шипит Уля.

— Да, — твердо чеканю. — Я в тот день видела наркотики в первый и последний раз в своей жизни.

А в моей квартире никого не было кроме Ксю, тебя, — смотрю на Улю, а затем поворачиваюсь к Дамиру, — и тебя. И Ромы. Так может тогда это ваше? Ммм? Уль, не ты оставила?

— Да как ты…

— Как я что? Я могу быть уверена только в себе и в Аксинье. И почему, — хмурюсь я, — если ты за мной следил… почему мой отъезд стал для тебя неожиданностью?

— Именно в тот день у меня случилась накладка, — сухо говорит Дамир, а я по его взгляду вижу, что там было что-то серьезное, что тревожит его до сих пор.

И видимо Ульяну тоже настораживает реакция отца, потому что она внимательно на него смотрит, а затем сипло спрашивает:

— Саша?

Дамир моргает ей в ответ. Даже не кивает, а просто моргает, и я вообще ничерта больше не понимаю. Что за…

— Да что происходит, в конце концов! Это напрямую касается меня. И… и… моей, — голос предательски подрагивает, — безопасности.

— Помнишь Сашу? — на этот раз без колкостей и ехидства говорит Ульяна.