Отец поневоле (СИ)

— Назар, а что за срочность такая? Через несколько дней Поля сама позвонит.

— Вопрос и правда не терпит. Так что, пожалуйста, помогите мне. Если у Полины и правда такой серьезный контракт, — едва сдерживаюсь, чтобы не скривится от этой лжи, — то не хотелось бы ей подпортить карьеру, если я начну искать ее по своим каналам.

Пожалуй, направление я выбрал верное — Островская бледнеет и тут же кивает. Значит, помнит что фамилия Адамиди имеет значимый вес.

— Хорошо, — сдается она и достает листок, на котором быстро пишет что-то.

— Спасибо, — киваю, забирая бумажку. Но я не успеваю даже развернуться, чтобы уйти, как Ирина Анатольевна хватает меня за рукав.

— Назар, что-то случилось? Или ты решил… Ты хочешь ее наказать, да? Спустя год…

Она смотрит на меня со страхом. Я это четко вижу. Это странно, учитывая, что я никогда не позволял себе переходить черту и пугать жену. Даже несмотря на то, что она сделала.

— Наказать? — медленно произношу я. — Мне есть за что ее наказывать?

Бывшая теща еще больше бледнеет, понимая, что ляпнула лишнего.

— Я не знаю. Просто она же моя дочь. Естественно я волнуюсь за нее.

— Ирина Анатольевна, разве я обижал ее, пока мы были женаты?

— Ты же знаешь, что Полина не стала бы жаловаться, — неожиданно резко заявляет она.

— Может, потому что было не на что? — повышаю голос. — Я вашу дочь любил. И делал все, чтобы она была счастлива!

— Тогда почему она в слезах вернулась от тебя тогда?

Стискиваю зубы, чтобы взять под контроль эмоции, которые грозятся вот-вот перейти черту.

Нельзя. Нет, нет и нет. Все в прошлом. Забыто. Я живу дальше. Точка.

— Это касается нас двоих. В любой семье бывают сложные дни.

Мне стоит нечеловеческих усилий говорить банальные вещи, чтобы скрыть за ними свою боль.

Островская смотрит с неприязнью, но оспаривать мои слова не решается. Я уже собираюсь уходить, но медлю и задаю еще один вопрос:

— То есть весь этот год Полина пробыла за границей?

— Да.

— У нее кто-то был там?

Мысленно ругаю себя, что не сдержался, но слова сами сорвались с губ. На лице бывшей тещи появляется ехидное выражение. Все-таки она не так лояльна ко мне, как пытается демонстрировать это. Очевидно просто, чтобы не навлечь на себя гнев семьи Адамиди.

— Я не знаю.

— Не знаете про личную жизнь вашей дочери?

Терять мне уже нечего. Я уже дать понять свой интерес.