Отец поневоле (СИ)

— Вас навещали. Мужчина с ребенком.

Первая мысль — муж. Бросаю взгляд на правую руку, но кольца нет. Хотя легкий едва заметный белый след — да. Неужели в разводе?

— Сказали, что познакомились с вами там, — разбивает мои предположения доктор. — Вот просились навестить, но вы спали.

— А они… еще придут?

— Думаю, да. Мальчик очень сильно хотел, насколько я понял.

При мысли о ребенке в груди что-то отзывается. Словно становится тоскливо от того, что потерял что-то ценное.

— Ладно, вы отдыхайте. Не скачите сами, пожалуйста.

Если что — зовите медсестру. Тут есть кнопка вызова. Скоро будет обед, а чуть позже я снова зайду к вам и обсудим ваше состояние.

Он уходит, а я понимаю, что надо было бы подробнее расспросить про травмы. Вот только в голове полная каша. Оказывается это безумно страшно, не помнить кто ты. Столько вопросов сразу!

Есть ли у меня семья? Муж? Дети? А родители? Или я одна, и никто не станет меня искать?"

"Я даже имя свое не могу вспомнить…

Обед вскоре приносит добродушная женщина лет шестидесяти.

Даже помогает сесть за столик, который стоит возле окна. Она смотрит на меня с такой жалостью, что я не сомневаюсь — наверняка уже знает, что я потеряшка.

Чуть позже и правда заглядывает врач. Теперь уже более подробно интересуюсь своим состоянием и тем, как долго пробуду здесь. Вопрос о том, куда идти после выписки, пугает меня.

А главное — как теперь искать родных? Если, конечно, они вообще есть. Но Игнат Иванович заверяет, что пока торопиться некуда. Тут я пробуду еще какое-то время, и есть вероятность, что до выписки я все вспомню.

Вот только это не успокаивает.

Беспомощность не только портит настроение, но, кажется, и голова от этого болит сильнее. При малейшей попытке вспомнить хоть что-то, я словно на стену натыкаюсь. Странное ощущение, что я все знаю, но вот поймать за хвост никак не могу, сводит с ума.

А когда вечером наступает время посещений, в дверь раздается осторожный стук. Я даже ответить не успеваю, как та открывается, и в палату заглядывает сначала мужчина, а следом за ним и мальчик лет пяти.

— Алина! — радостно произносит малыш, заметив, что я не сплю, и вбегает в палату. Следом за ним входит и отец.

Ребенок стоит возле кровати и с детской непосредственностью осматривает меня.

— Миша, — тут же делает ему замечает мужчина. Отчего мальчик смущается и прижимается к нему.

— Добрый день, — обращается гость уже ко мне. — Вы извините, что мы вот так вторглись к вам…

У него глубокий низкий голос. Красивый.