Отец поневоле (СИ)

И я никому его не отдам!

— Не поздновато ли для ревности? — криво ухмыляется Назар.

— А ты жесток. Может, я и совершила все то, что ты озвучил, но сейчас… Сейчас я ничего не помню.

В глазах бывшего мелькает вина, и он быстро отворачивается.

— Ты права, — глухо произносит он. — Вернемся к этому разговору, когда твоя память восстановится.

— А если нет?

— Ты не планируешь лечиться?

— Конечно, планирую. Что за вопросы?

— Тогда это всего лишь вопрос времени.

— Ты так уверен в этом?

Мы снова встречаемся взглядами.

Сейчас мне очень сложно понять, о чем думает мужчина. Я не узнала его в первую встречу. Не узнаю и сейчас. Не уверена, что могу ли верить ему в том, что он говорит про прошлую меня.

— Тебе стоит отдохнуть. Когда будет готов ужин, Оля тебя позовет.

— Нет! — вскакиваю с постели и от неожиданности меня слегка ведет. Оступившись, начинаю заваливаться, но Назар успевает меня подхватить.

Его руки крепко сжимают меня за плечи, и голова будто взрывается очередным приступом боли.

Сдавленно стону, не в силах выдержать происходящее.

Сгребаю пальцами рубашку и пытаюсь переждать очередную вспышку боли, за которой следует очерденой калейдоскоп воспоминаний.

— Поль! Поля! — доносится сквозь толщу. — Маленькая, дыши, давай. Давай, вот так.

Я и правда задыхаюсь, с трудом хватаю воздух, а перед глазами всплывает воспоминание — мы с мужем ругаемся, точнее он обвиняет меня, что-то кричит, а я… Я только молчу и…

— ПОЛЯ!

Все тут же пропадает, а я окончательно обмякаю в руках бывшего.

— П-прости, я…

— Опять? Ты что-то увидела?

— Да, это спонтанно случается, — бормочу прикрывая глаза, потому что свет становится неожиданно ярким.

 — Извини, я хотела бы к сыну.

— Тебе лучше отдохнуть, — куда мягче произносит Назар.

— Но…

— Подумай сама — вдруг ты его не удержишь или снова…

Зажмуриваюсь еще крепче и пытаюсь отстраниться. Это так больно. Больно понимать, что я даже с ребенком своим побыть не могу. И ведь не поспоришь — Назар прав. Я могу навредить Платону, если вдруг случится приступ.

Но и понимать, что мой малыш там, с чужой женщиной, тоже непросто.

— Хорошо, — все же сдаюсь, чувствуя слабость.

Назар помогает мне лечь обратно, поправляет одеяло. Он снова невозмутим. Между нами опять будто стена вырастает.

— Может хочешь чего-нибудь? — отрицательно качаю головой. — Отдыхай.

Он уходит, тихо прикрывая за собой дверь, а у меня даже не сил, чтобы поплакать. Еще недавно я стремилась вернуть себе память, узнать о своем прошлом — кто я и откуда.