Вечером к нему приходил Максим и требовал, каплю показывая объявление из даркнета, затем приходила Анна, просила помочь сыну, а он его не собирался признавать и эта тема очень пугала Бориса. Он не привык все это терпеть от своих слуг и потому мучаясь злостью и раздражением сильно напился.
– Была у него такая привычка, – подтвердила Анна. – Раз в год, в самый худший день упиться в ноль."
"– Тот день был именно таким, и вы Мила, придя к нему, решили, что это шанс. Вы еще днем, когда брали машинку Бориса кататься, заметили в ней толстую веревку, что забыл рабочий.
Вы завязали петлю у него на шее, привязали к машине и потащили его волоком к фонарному столбу. Отсюда и бардак в сфере Бориса, потому что тащили вы его прямо оттуда, опрокидывая предметы. Именно для того, чтоб скрыть следы волочения, и они не вызвали вопросов, вы, Мила, перекинув веревку через фонарный столб и вновь прицепив к машине, несколько раз поднимали и роняли его обратно. Потом вы перерезали веревку и, встав на крышу электромобиля, привязали ее к столбу, имитируя самоубийство.
У вас была надежда, что все смоет вода, она вам была только на пользу. Вообще все это природное светопреставление словно было за вас. Нулевая видимость и дождь сплошным потоком, который должен был уничтожить все следы. Вы даже немного осмелели и решили повесить табличку.
Мила перестала плакать, до нее, видимо, стало доходить, где она прокололась.
– Вижу-вижу, – улыбнулась Зина хищно, – не зря я все-таки начала с истории Юрия. Именно здесь вы совершили ошибку.
У вас все получилось, и вы были счастливы, но эйфория – плохой советчик, не стоит никогда ей поддаваться. Вы же проявили слабость. Вам стало мало просто его убить, вы захотели превратить это в казнь. И тогда вы пошли на кухню, где оторвали от коробки одну из сторон и там же написали слово «предатель», более того, не знаю намеренно ли, или просто не нашли ничего другого, но вместо веревки для придуманной вами таблички вы использовали браслет, что остался у вас от матери.
Когда мы решили убедиться в алиби Юрия, мы увидели на записи вас, вот так.
Красавица Мила сидела, как каменная статуя, не выдавая никаких эмоций, точно их в ней просто не было, и она была совершенно пуста.
– За что она его? – спросила Анна ошарашено.
– А вот тут начинается совсем другая история, – сказала Зина. – Вот посмотрите. – Она достала табличку в прозрачном пакете, что висела на шее у Бориса Бортко, и подошла к столу, где сидели Анна и Максим.
