– Смотрите, опять эта дебильная птица! – слегка заплетающимся языком произнесла Оля, тыча рукой в окно. – Почему их не отстреливают?! Она слишком большая и может быть опасной! Видели, какой у неё клюв? Нам ещё только птиц-убийц здесь не хватает! – Она потрясла пустой бутылкой и томно посмотрела на Сенкевича: – Рома, у нас есть ещё Chivas?
Парящая в небе над отелем когтистая птица внимательно разглядывала раскинувшуюся внизу долину. То-Что-Было-Найдено заполучило себе этих мерзковатых неопрятных людей и теперь развлекается с ними.
Трое из них сейчас сидят в одной из гнилых лачуг, на вонючей куче истлевшего тряпья, кишащего тысячами червей, и пьют какую-то гнойную жижу из покрытого струпьями разложившейся кожи человеческого черепа. Само Нечто наблюдает за ними из затянутого густой чернотой угла и забавляется, разглядывая, как гниль из черепа медленно пропитывает пьющих. Птица взмахнула перепончатыми крыльями и продолжила парить над заснеженной тайгой. Эти люди ей не нравились, но Знак подан, и с того мгновения она должна Наблюдать.
– Она реально достала своими песенками, – заявила Оля, вытряхивая на язык последнюю каплю виски из второй бутылки. Она отложила бутылку и посмотрела на Гайшалову: – Зарина, милая, тебе надо поспать!
Беззвучно поющая девушка словно не слышала её слов и продолжала смотреть в пустоту.
– Нужно снотворное! – определила Наташа. – Раз она Chivas не хочет, то только снотворное. Рома, там, в аптечке, ничего нет?
– Нет, – Сенкевич поковырялся в лекарствах.
– А кстати, у меня же есть снотворное! – вспомнил он. – Отличный американский препарат, я использую его для акклиматизации после смены часовых поясов! Эти длительные перелеты из Штатов в Россию очень достают. Я схожу за ним в мой номер, это недолго.
Роман встал с дивана и направился к выходу. Он снял с вешалки свою куртку и принялся натягивать её, пьяно покачиваясь. Следом поднялась Оля и нетвердым шагом направилась за ним.
– Я пойду с тобой, – она потянулась к своей куртке.
– У меня от её нытья голова скоро лопнет!
– А как же я?! – опешила Наташа, поняв, что остается с Гайшаловой. – Я что, одна должна здесь сидеть?! Я с ней одна не останусь! – Она подскочила с дивана и едва не потеряла равновесие. – Я иду с вами! – Девушка бросила на Олю косой взгляд. Надо же, у нас тут воплощение хитрости, блин! Решила остаться наедине с Сенкевичем таким незамысловатым способом. Голова у неё, видите ли, лопается.
