Отель желаний

‒ Знаешь, чем отличается любовь от настоящей любви?

‒ Чем же?

‒ Когда ты любишь, говоришь «я хочу быть счастлив», когда любишь по-настоящему, говоришь «я хочу, чтобы был счастлив ты». Незначительная, казалось бы, разница, но такая огромная на самом деле. Какой вариант твой?"

"‒ Второй.

‒ Ты уверена? ‒ Подаётся вперёд так, что между нами остаётся пара сантиметров.

‒ Да.

‒ Допустим, я заявлю о своей непоколебимой уверенности, что Элисео будет счастлив с Ольгой, воссоединившись с семьёй. Ты уйдёшь в сторону? Позволишь быть счастливым не с тобой?

‒ Да, ‒ шепчу, сглатывая подкатывающий к горлу ком.

‒ Тогда уезжай, Руслана. Позволь ему обрести своё счастье. ‒ Марита поднимается, а я, будто под гипнозом, застываю от её последних слов.

‒ Вы меня выгоняете? ‒ поднимаюсь и иду следом.

‒ Да.

‒ Когда мне уехать?

‒ Прямо сейчас. ‒ Останавливаюсь, осматриваясь в панике по сторонам. Глубокая ночь и нет возможности всё продумать. ‒ Есть рейс в пять утра на Москву. Марк всегда летал им. Я вызову такси, а ты собери вещи.

И не разбуди всех в доме.

Женская фигура удаляется в сторону дома, а я, словно каменное изваяние, не могу пошевелить конечностями. Ноги кажутся чугунными, не могу заставить себя сделать хотя бы шаг. По щекам стекают слёзы. Вот и всё. Последний человек, на поддержку которого я рассчитывала, выбрал сторону. Не мою. Не нашу с Лисом. Мне остаётся лишь подчиниться, гонимая каждым в этом доме.

Наконец, заставляю себя войти в дом, а следом в спальню. Лис спит на животе, засунув руки под подушку.

Привычная поза, удобная для него. Нестерпимо хочется его разбудить и прореветься на крепком плече, но, если против Елены и остальных я могу устоять, то Марита мне не по зубам. Её слово ‒ кремень. Вариантов нет.

Присаживаюсь на край кровати, едва касаясь, провожу пальцами по родной спине. Зарываюсь в тёмные жёсткие волосы, и кажется, что я ничего мягче в жизни не трогала. Внутри всё рвётся в ошмётки, обволакивая нестерпимой болью. Никогда не осознаёшь, насколько ты привязан к человеку, пока тонкие, едва осязаемы нити, притягивающие вас, не рвутся, выжигая то живое, что делало тебя человеком.

Понимаю, что мне нужно с ним попрощаться и уйти, позволив любимому мужчине остаться лишь воспоминанием, которое я сохраню на дне своей уничтоженной души.

Он только-только стал моим. По-настоящему, глубоко, до крика. Нервы натянуты до предела, и я борюсь сама с собой, заставляя убрать руку, которой касаюсь кожи.