Отель желаний

Я миллион раз извинялась перед тобой за невозможность забрать сразу из детского дома, объясняя почему и как так вышло, но ты меня будто не слышишь, твердишь одно и тоже. Тебе нравиться строить из себя маленького обиженного мальчика? ‒ Прищуриваюсь и перехожу на визг в желании донести в сотый раз до Миши всё, что мы уже неоднократно обсуждали. ‒ В зеркало давно на себя смотрел? Ты выше меня на две головы и больше в три раза. Не похож уже на ребёнка.

‒ Мне всё равно нужна забота и помощь! ‒ Надувает губы, словно маленький мальчик.

‒ А девок трахать тебе моя помощь не нужна, а? Или там сам справляешься?

‒ Я сам решу с кем мне спать.

‒ А, интересно получается, однако. ‒ Упираю руки в бока, занимая боевую стойку. ‒ Значит, чтоб с девочками спать я не нужна, а во всём остальном, ты несамостоятелен. Странно, тебе не кажется? А если кто-то из них забеременеет, ты ко мне прибежишь за помощью?

‒ Да.

‒ Отлично, ‒ фыркаю, ‒ спишь ты, а с последствиями разбираюсь я. Так вот, мой дорогой брат, в твоих же интересах сделать всё, чтобы задержаться на новой работе и получить возможность самого себя обеспечивать, потому что больше ты денег на развлечения от меня не получишь.

Достаточно того, что я содержу нашу квартиру, а ты не думаешь, что приготовить на ужин и сколько платить слесарю за ремонт. Твоё содержание теперь является только твоей заботой. Усёк? ‒ заканчиваю длинную тираду, ни разу не запнувшись, отвешивая Мише того самого звёздного подсрачника, о котором мне постоянно твердит Света.

‒ Усёк, ‒ выплёвывает, несогласный с новыми правилами. ‒ Ужином сегодня накормишь? ‒ Слышу, как требовательно урчит живот Миши, желая нормальной пищи.

‒ Да. А когда получишь первую зарплату, продукты будем покупать по очереди и готовить, кстати, тоже.

Молча покидает кухню, позволив мне остаться наедине с собственными мыслями.

Давно мы не скандалили, и я уже подумала, что брат повзрослел, стал больше понимать и переосмысливать всё, что с нами случилось.

Но нет ‒ всё по-прежнему. Я снова виновата, а он опять белый и пушистый, натерпевшийся самого ужасного и гадкого в детском доме мальчик. Только вот всё не совсем так, как преподносит Миша, желая вызвать жалость и сочувствие.

Раньше брат грамотно воздействовал на меня, бросаясь многочисленными обвинениями и срываясь в слёзы, но в конце концов до меня дошло ‒ это элементарная манипуляция с целью добиться желаемого.