Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

Я встала напротив дивана, улыбаясь. Затопила камин, чтобы им было тепло. А потом не оглядываясь, пошла собирать вещи. Было грустно убегать в очередной раз. Но что ещё мне оставалось? Довериться я не могла! Вдруг он пришёл убедиться, что я… ребёнок…

Все мои вещи снова поместились в рюкзак. Выглянула в окно, пытаясь определить, где находится охрана Марка, уж они-то точно не пили.

— Куда-то собралась? — спросил Марк сзади, что я подпрыгнула от испуга.

Я повернулась, передо мной стоял такой мой Марк, но так же и совсем другой.

— Зачем ты приехал? — спросила первое, что пришло в голову.

Как всегда грубый тон. И настроение его не угадать.

— Я к тебе не вернусь.

— Ты никуда от меня и не уходила, чтобы возвращаться, — усмехнулся Марк.

И куда только подевался тот хмель?

— Ошибаешься, — ответила я.

Она стояла со сжатыми кулаками. Такая упрямая. Девочка моя. Я подошёл, хотел коснуться её щеки со свежей царапиной. Где только успела схватить? Катя отшатнулась.

— Отойди от меня, — сказала зло.

Не послушал, сгрёб в охапку, зарылся носом в её волосы.

— Как же ты меня напугала, — сказал нежно. — Я так боялся, что не найду тебя.

— Ты и не нашёл. Нет больше той доверчивой Кати.

— Пошли, — опустил её на пол, сплёл наши пальцы. — Кормить меня будешь, я видел суп на плите.

Она засомневалась на мгновение, но рук не расцепила и повела меня в кухню.

— Ешь и уезжай, — сказала она, ставя передо мной тарелку с борщом.

— Я тебя здесь не оставлю, — сказал спокойно.

— Я больше не твоя забота.

Снова обнял её, усадил себе на колени.

— Да у тебя руки ледяные!

Следующие полчаса я кутал её в одеяла, растирал пальцы, поил горячим чаем. А когда я и сам поел, сел рядом с ней на кровать в её комнате, обнял за плечи.

— Там парни скучают в машине, поехали домой?

Она посмотрела на меня так пронзительно.

— К тебе домой или в отель? — с болью произнесла.

— Извини меня, — сказал, хотя мне сложно признавать ошибки. — Я уже поговорил с Леркой. И с мамой твоей поговорил.

— Ты сам не знаешь, что говоришь. Так с любимыми не поступают.

— Прости, Кать. Они знают, и они не против.

— Не против чего? — спросила, нахмурив брови.

— Не против того, чтобы ты стала моей женой.

— Совсем чокнутый, — констатировала она и потрогала мой лоб.

— Только немного. Осталось твоего согласия добиться, но я спрошу тебя позже. Дома. Если ты согласишься поехать со мной.

Она зарылась в мои волосы непослушными пальцами. Заплакала.