Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

— Что ты вообще умеешь делать? Кроме того, чтобы чупа чупсы сосать, — пошла она с козырей. — Документацию знаешь? Программой умеешь пользоваться? В кадрах сечёшь? Хоть что-нибудь?

Я, уставшая от нападок собственной совести, вообще не обратила внимания на её упрёки.

— Ничего не умею, готова учиться. Если есть работа, где не нужна специальная подготовка, могу помочь.

Элла Владимировна закатила глаза.

— Ну и накой мне сдались такие помощнички?

Ну да, её недовольство можно было понять, специалист из меня так себе.

— Английский хоть знаешь?

— Иди с нашими в переговорку. У них совещание с поставщиком в процессе. Записывай всё, расскажешь, как прошло.

Я кивнула, вытащила из принтера несколько листов бумаги, содрала с чьего-то стола ручку и двинулась к переговорке.

В небольшом кабинете сидело трое мужчин. Один из них подскочил ко мне, чтобы объяснить, что идёт совещание и вообще, мне надо научиться стучаться.

— Меня к вам отправила Элла Владимировна, сказала записывать ход переговоров, — поспешно объяснила я.

Мужчина скривился, но запустил меня, указав на стул вне видимости камеры. Я видела переговорщиков, а они меня — нет. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что переговоры ведутся с норвежцами!

Дело в том, что я знала немецкий и английский ещё со школы, училась в языковом лицее. И неплохо знала шведский, так как пыталась поступить туда в университет, упорно готовилась, надеясь на удачу, но с учёбой не вышло, и удача здесь не при чем. Слишком дорого даже с учётом гранта.

На переговорах субтитров не было и язык норвежский, а не шведский, но я поняла почти всё, что говорили поставщики. Они даже не старались шифроваться, когда обсуждали очередной вопрос между собой.

Прежде, чем наши ребята согласились купить подержанное оборудование, я замахала руками. Написала на листе бумаги большими буквами “ОНИ НАС ОБМАНЫВАЮТ”. Подняла вверх.

— Нам нужен тайм брейк! — громко прошептала я.

Трое мужчин покосились на меня с недоумением. Я активно жестикулировала, чтобы они выключили микрофон.

— Will you give us fifteen minutes? We need to discuss new information with our colleagues, — попросил о перерыве один из мужчин, не тот, что ко мне подошёл, а другой.

Когда микрофоны и камеры были выключены, а мужчины со скептисом на меня посмотрели, у меня пересохло в горле. Я глубоко вздохнула и начала своё путанное объяснение.