Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

И я хотела бы повторить. И хотела бы, чтобы он делал со мной всё, что пожелает. Мозги совершенно не были согласны с телом. Боже, Катя, это аморально!

Дверь открылась, Оля вышла и посмотрела на меня.

Я вздохнула. И пошла налаживать отношения с бывшей соседкой.

— Чтобы сразу прояснить ситуацию, ты здесь больше не живёшь. Твои вещи я собрала и передала людям Виноградова, — ошарашила она меня.

— Ладно, — потрясла я головой, — я хочу начать не с этого. Извини меня, Оля.

Моя бывшая соседка приподняла бровь.

— Я не знаю, что здесь произошло.

Не знаю, как так получилось. Помню только, что натворила кучу бед, первой из которых было разрушение твоего шкафа с одеждой. А я в курсе, что твоя одежда это не просто шмотки, это твоя работа, деньги, которые ты собираешь на реабилитацию сестрёнки… Прости меня, — выдохнула я. — Ты же знаешь, я вообще не пью. Видимо теперь больше и не буду.

— Это не из-за алкоголя, — как-то странно оживилась Оля. — Ну точнее… это из-за того, что было подсыпано в алкоголь. Вы с Лерой разлили бутылку Мартини из холодильника.

Я вспомнила, как Лера уговаривала меня выпить, чтобы забыть о мужиках, как я открывала банку оливок, пока Лера разливала Мартини по бокалам.

— Это была непростая бутылка, — скривилась Оля.

Оля многозначительно молчала.

— Лёгкие, — наконец, сказала она. — Кто же знал, что вас так унесёт?

— У нас дома были наркотики, а ты мне ничего не сказала? — нахмурилась я.

— Ты же не пьёшь, так с какой стати я должна была?

— С такой! Что я живу, точнее жила с тобой!

Она виновато потупилась.

— Ещё и вещи мои Этому отдала, — обиделась я.

— Он хорош… почему нет? Только будь с ним аккуратнее, не позволяй слишком многое.

— В постели, Катя, — сказала моя подруга. — Тебе с ним будет хорошо.

Внутри меня всё замерло. Значит, он и с ней был… Конечно, ведь всё это началось, когда я расстроилась из-за того, что он заказал Олю. Заказал эскорт на ночь глядя…

— Надень что-нибудь сексуальное, мы сегодня вдвоём, — вспомнила я слова Марка.

На моём лице, должно быть, всё было написано, потому что Оля вдруг кинулась меня обнимать, приговаривать что-то утешительное, стирать с моих щёк слёзы.

А я всё ревела и ревела, и слёзы никак не заканчивались.

— Ты ушла на кухню с пистолетом, ушла моей подругой, а вернулась уже эскортницей! Что же произошло за ту минуту, пока ты отсутствовала? — вопрошала я.

— Я прочитала сообщение от менеджера, — произнесла она уже сама чуть не плача.

— И что же было в этом сообщении? — ревела я.