Отфеячу по полной!

Мы заговорили одновременно.

– Спасибо вам за спасение, – поблагодарил адепт.

– Спасибо, что проявил смелость и готов был умереть за меня, – выдала ему.

– Но лучше пустить заклинание-сеть, чем самому ловить смертельный пульсар, – включил ректора Блейн.

Флар деловито кивнул. Думаю, теперь он точно будет осторожнее с собственной жизнью.

– Га-а-г! Га! – разбушевался Дарг. Гусь покоя себе не находил с самого момента, как мы вошли.

– По делам, – уклончиво ответила ему, пряча взгляд.

– Да, – со вздохом согласилась.

– Га-а-а! Га-а! – умоляюще просил он меня, а я, в свою очередь, передала просьбу Блейну.

Тот отреагировал категорично:

– Нет. Гусям на месте преступления не место.

– Га-а?! – встопорщил перья адепт, только услышав про «преступление».

– Прости, адептам, – попытался исправиться ректор, но главное слово было уже сказано.

Демон, словно обезумевший, стал метаться по комнате.

– Вейн! – тут же шикнула на него я. И зачем было вдаваться в ненужные подробности?

– С Айей что-то случилось? – нахмурился Флар.

Реакция Дарга меня откровенно пугала, поэтому я дала слабину:

– Хорошо, мы берем тебя с собой.

– Что?! – округлил глаза некромант. – Но, Айли…

– Он не помешает, – твердо ответила я, хотя такой уверенности у меня совсем не было. И Вейн это знал.

Но и здесь мне уступил. Лишь губы поджал в демонстрации собственного недовольства.

Без лишних слов некромант открыл портал.

Я подхватила гуся на руки и шагнула в воронку.

Эта девочка крепко запала мне в душу, словно нерожденная дочка… Тем страшнее оказалось осознание, что и ее я не уберегла.

Переход нас вывел прямо на берег Риильки.

Первым в глаза кинулась необычно-яркая для жаркого лета трава и россыпь васильков кругляшами то тут, то там. Словно богиня не смогла определиться, куда эти незатейливые цветы определить и понатыкала щедрой рукой всюду по чуть-чуть.

Ветер кинул нам  в лица запах тины и сырости. Риилька уже разрослась вовсю ряской, даже за двести шагов было заметно.

Меня пробрало дрожью, я лишь посильнее притиснула к себе странно притихшего Дарга и сцепила зубы, пережидая головокружение. Громкий лягушачий хор старательно  выводил свои песни, прославляя жизнь. А совсем неподалеку от обиталища певуний лежало тело... Прикрытое белой простыней, чтобы не привлекать любопытных зевак.