Воронцовым.
Постепенно отогреваясь после уличного мороза, я возвращаюсь к горьким размышлениям о том, что утренние надежды, что все наладится, пошли прахом.
Возможно, сейчас я лишусь работы. А где найти новую в декабре, я не знаю. Да и в январе рынок труда спит. Набирать персонал начинают лишь в начале весны.
Печальные перспективы.
Я жду уже минут десять, когда приоткрывается дверь кабинета Воронцова.
Выглянув оттуда он протягивает папку секретарю.
– Мария, меня пока не беспокоить.
– Виктор Андреевич, к вам посетитель, – она указывает в мою сторону.
Воронцов переводит взгляд на меня, и в нем вспыхивает нечто хищное.
– Варвара… – тянет он, разглядывая меня плотоядно. – Ну проходи…
Воронцов гостеприимным жестом открывает дверь шире, только вот посторониться, пропуская меня внутрь, ему и в голову не приходит.
Не прижаться к нему у меня выходит чудом, но мне кажется, что он меня нюхает. Мне становится не по себе.
В кабинете вместо того, чтобы занять место за письменным столом, Виктор садится в кресло на фоне панорамного окна.
Указывая хозяйским жестом на свои колени, он приглашает:
– Садись.
– Я постою. Это займет всего минуту, – холодно отвечаю я.
– Можно и стоя, – двусмысленно замечает Воронцов. – Но ты меня уже оскорбляешь. Сначала семь минут, теперь одна. Это провокация?
– Я отказываюсь от перевода, – сразу перехожу к делу, потому что становится понятно, что Виктор может упражняться в остроумии бесконечно.
Черная бровь приподнимается.
– Не говори глупости.
– Мне не нужны такие «авансы»!
– Не проблема, – ухмыляется он. – Можешь отработать прямо сейчас.
Чувствую, что от гнева у меня сжимаются кулаки, и сводит скулы.
– Просто оставьте меня в покое. Мне ничего не нужно. Вы и так испортили мне отношения с коллегами.
Воронцов, уставший меня ожидать в кресле, поднимается и медленно надвигается на меня.
– Ты пришла сюда сама, зная, что я хочу дать тебе в рот, а потом нагнуть над столом, спустить твои джинсики и отодрать с оттяжечкой. Пришла и своими пухлыми губками говоришь мне: «Нет!»? Ты издеваешься? Думаешь, я поверю? К чему это кокетство?
Загнав меня в угол и рывком прижав меня к себе, Виктор одной рукой пытается стереть на мне несуществующую помаду.
Разозлившись, кусаю его за палец, и… лучше бы я этого делала.
Сверкнув молнией в черных глазах, Воронцов впивается в мои губы.
Стискиваю зубы изо всех сил, чтобы, несмотря на весь напор, его язык не оказался у меня во рту. Виктор меняет тактику.
