В джинсах, наверное, болеть неудобно…"
"Выхожу из гардеробной, как зверек ночью из норы.
И вот вроде сейчас Виктор руки не распускает, а угрозу я чувствую от него в разы сильнее. Подводит исконно женская жалость к больному мужчине, хотя в глубине души я прекрасно понимаю, что он отнюдь не беспомощен. И все его безопасность обманчива.
Где Екатерина с ее отварами?
– Вот, – я выкладываю на постель принесенную одежду, – я думаю, переодеться – хорошая идея.
– Тогда помоги мне, – сидящий на кровати Воронцов расставляет ноги шире, предлагая мне подойти к нему ближе.
Даже руки приподнимает, чтобы мне было удобнее его раздевать.
Сглотнув, я встаю напротив и, стараясь не прикасаться к коже, берусь за край джемпера. Черт, он достаточно облегающий. Не в обтреск, а в меру, как раз чтобы подчеркнуть безупречную трапецию и широкие плечи. Даже дома Виктор выглядит на все сто.
Мне удается слегка задрать нижний край, приоткрыв идеальный пресс, блестящий от выступившей испарины, а дальше ни в какую, и приходится поднырнуть руками под ткань, чтобы окончательно его стащить.
Горячая, чуть влажная кожа, мгновенно возвращает меня к утреннему недоразумению. Внезапно от ощущения рельефных мышц под ладонями и пристального взгляда их обладателя, в животе тяжелеет.
Кошмар. Он же болен. Я должна взять себя в руки.
Разозлившись на свою неуместную реакцию, я рывком стягиваю проклятый джемпер. Как зверь, освобожденный из клетки, Виктор поводит плечами разминаясь, и мускулы перекатываются на груди.
Все бы ничего, но взгляд Воронцова как приговор.
Я затравленно смотрю в его глаза, где бегущей строкой говорится, что мне не спастись. Рано или поздно все будет.
К моему откровенному облегчению, разрывая гипнотический момент, в спальню открывается дверь, и Екатерина вкатывает сервировочный столик.
– Так, вы уже почти молодцы? – бубнит она, не поднимая глаз посуды.
– Еще не совсем, но скоро, – усмехается Виктор, прекрасно понимающий, что волнует меня. Я вспыхиваю и отворачиваюсь.
– Температуру надо сбивать, – с шипением вырывается у меня.
Екатерина, решившая, что это я ей, удивленно смотрит на меня:
– Все-таки созрели на жаропонижающее? Я принесла на всякий случай…
Только я собираюсь поблагодарить, как Воронцов перебивает:
– Не думаю, что имеет смысл, – упирается он, заставляя меня скрипеть зубами. – А что еще есть в меню.
– Обтирания, – хмурится Екатерина. – И пить много жидкости. И спать.
– Обтирания, спать, – мечтательно произносит Виктор с хищным блеском в глазах.
