Сердце начинает колотиться, когда память подкидывает воспоминания, что произошла вчера после того, как Воронцов вот так ко мне подошел. – Я дважды не предлагаю.
Вот и хорошо. Не надо больше ему видеть Тимку. Если этот Егор так и будет капать ему на мозги, рано или поздно, Виктор все равно начнет копать.
Потому что они с Тиль действительно похожи.
– Не надо ничего предлагать, Виктор Андреевич, – сдержанно отвечаю я. – Мы с вами в расчете.
– В расчете? – раздувшиеся ноздри белеют, красиво очерченные губы сжимаются в плотную линию.
С улицы меня зовут Лиза и Тимка.
И я, подхватив сумки, выхожу на крыльцо. Не удерживаемая дверь за моей спиной хлопает с таким грохотом, что мне становится не по себе.
Пока Егор укладывает мои сумки в багажник, а мы с Тимошей усаживаемся, проводить нас выходит Екатерина.
Но не Виктор.
На секунду мне кажется, что я вижу его силуэт в окне второго этажа.
Скорее всего, действительно кажется.
Уже в дороге я слышу звук доставленного сообщения. Проверяю телефон.
Зачисление на карту от Виктора Андреевича В.
Даже больше, чем мы договаривались с Воронцовым, я уже хочу ему написать об ошибке, но взгляд зацепляется за сопроводительное сообщение: «А шубу зря не взяла. Продешевила».
Глава 44
Пару дней меня эмоционально шатает.
Кидает между противоречивыми желаниями: от позвонить Воронцову и все высказать до в гордом молчании вернуть ему деньги.
Посоветоваться мне не с кем. С мамой обсуждать случившееся я не готова. Не думаю, что она меня осудит, но это… в общем, мне неловко.
А еще не хочется признаваться, какая я дура.
И вопрос с работой на Воронцова довлеет надо мной.
Отказаться от должности?
И кому от этого будет хорошо?
Воронцов забудет обо мне, как только перестанет видеть. «Победа» была нелегкой, но она уже пройденный этап. И дважды он не предлагает. Он же так сказал. То есть я для него ничего не значу. Когда человек нужен, от него легко не отказываются, так ведь?
Мы уже обговорили момент, что после «испытательного срока» в коттедже, наше общение прекратится.
Да и кем я буду? Рядовым аудитором? Вряд ли мне придется контактировать с высшим начальством. Тем более, я планирую не вылезать с удаленки.
Но ведь…
Это как расписаться в том, что я продажная женщина.
Глупость, конечно, но это клеймо жжет. Я раз за разом перечитываю приписку к денежному переводу, и под кожей будто оживает муравейник.
Мерзко. Гадко. Обидно.
И что хуже всего, я боюсь столкнуться с Воронцовым еще раз.
