Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

На жизнь хватает, но лишь на очень скромную. А та дама больше не появлялась. Я побоялся ее искать, к тому же мы заключили магический договор.

— Нет, — вздрогнул Галэн. — Я согласен.

Крылья за спиной не исчезать собирались. Окружающее было вполне реальным: дом, лес, луг. Феникс ощущал едкий запах горного масла, моря и прелых листьев.

Гидеон тихо засмеялся, вспрыгнул на парапет и… вниз, точно приземлившись на угол балкона. Мимо пронеслись узкие чердачные окна. Покачнулся, но крылья удержали.

В угловой комнате спали.

Мерцание магического ночника осветило знакомое лицо женщины. Матушка Эвери здесь. А значит, и сестра. И как им Эвери? Заметили ли они странности, или ледяная визарда и их смогла обвести вокруг пальца?

Гидеон перемахнул на соседний балкон. Удивительно! Соединение человеческого и птичьего давало телу неизмеримые преимущества, но техника полуоборота считалась давно утерянной. Лишь дети драконов, фениксов и грифонов могли до определенного возраста сохранять способность выпускать крылья, но теряли ее с началом взросления.

Да и то, крылья малышей были слишком слабы для полноценного полета. Разве что позволяли спорхнуть с дерева во время игры или задержаться в воздухе, ловя мяч.

А ведь это так чудесно – чувствовать, как к обычным способностям человеческого обличия добавляется еще одна – умение летать.

В этой комнате спала сестра Эвери. Значит, следующая комната…

Пульс Фалькона участился. Он вспомнил, что в детстве это был учебный класс, и учитель часто запирал мальчишек, Гидеона, Ярана и его брата Дарена, в этой комнате, чтобы к его возвращению были решены математические задачи и проверочные по магии.

Юные фениксы научились взламывать замок на окне и сбегали на пару часов, чтобы вернуться к появлению преподавателя. Потом Гидеон решал за всех задачки, ему они казались простыми до примитивности.

Где-то здесь была скрытая пружина, и если Динфэй не добрался до починки окон…

Конечно, он не добрался. Да и деньги у Эвери на это вряд ли имелись. Гидеон знал, сколько ресурсов поглотил ремонт вольеров и оранжереи.

Он приоткрыл створку и скользнул внутрь.

Эвери спала беспокойно – разметалась по постели. Ночная сорочка сбилась набок, обнажив стройные ноги. Волосы рассыпались по подушке. В свете Кэроса кожа Эвери выглядела молочно-белой. Гидеону даже показалось, что ноготки на пальцах искрились под луной.

— Кто ты? — одними губами спросил Гидеон, наклонившись к лицу любимой… когда-то любимой женщины, слишком холодной, чтобы ответить на его страсть.