Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

Эльф, правда, неохотно упомянул, что обещал королю держать того в курсе всех результатов научных изысканий, но Гильбет Второй в ответ предоставил ученому полный карт-бланш.

— Многие некромаги, — объяснил Ксандриэль за чаем, — с давних пор лишены возможности приобретать подходящих им фамильяров. Во времена правления Гильбета Первого все темные существа попали под запрет. Король считал, что маги Изнанки и так имеют слишком много власти.

— Может, поэтому ферма Люминоров и перестала приносить прибыль. В смысле… из-за нечисти, — уточнила я.

— Да, им оставалось или разводить разумных зверей, или выращивать нежить – если имелся точный заказ на определенные качества и способности. Но и искусственно выведенные существа были вскоре объявлены вне закона. Однако с недавних пор по Протектории расползается вирус хрономагии. Это очень опасно. Король Гильбет Второй крайне озабочен. Он отменил запрет на свободную покупку магически измененных существ. Это шанс, Эвери.

— Да, я понимаю, — задумчиво отозвалась я.

— Это не так просто, — возразил эльф. — Но это как раз ваш козырь. Наш… козырь. Я рад сообщить, что мы с Николелем заполучили поддержку его величества и даже внушительный грант.

— А я рада, что вы с нами, — призналась я.

— Но в отличие от научного подхода к нечисти я ничего не смыслю в разведении фамильяров.

— Я тоже. Самое время учиться.

Путь на ферму в двуколке занял чуть больше получаса.

Мы попали на ферму как раз перед сильным дождем. Небо затянулось облаками, хлынул ливень. Сразу же похолодало.

Дэн Лекрев принял Ксандриэля с распростертыми объятиями. Стоило ученому назвать свое имя, недавно вновь громко прозвучавшее в столице, и упомянуть об объявленных его величеством преференциях, и нас энергично ввели в курс дел.

Фермера-заводчика не остановил даже тот факт, что я его потенциальный конкурент. Дэн Лекрев отвечал на каждый вопрос, при этом заглядывая в рот Ксандриэлю.

Мы отправились в закрытый от непогоды бестиарий и прошли мимо клеток с животными – лисами, странного вида собаками, енотами, хорьками и ласками, рысями и пумами – и дэн Лекрев говорил так быстро, что я едва успевала записывать.