У него была трехлетняя дочка Катя, румяная, толстенькая, с прямыми смешными волосиками, заколотыми круглой гребенкой. Лицо у нее было доверчивое, доброе, глаза голубые. Мать ее умерла. У Рубакиных Катя чувствовала себя как дома. «Ты куда ходила?», «А больше не пойдешь?», «А это новое платье?» — то и дело слышалось теперь в комнате Рубакиных. Лена очень привязалась к девочке, часто рассказывала о ней, и мне всегда казалось, что в эти минуты она не только внешне, но внутренне хорошеет.
Виктор закончил свою диссертацию, и не без легкого трепета я понесла ее Валентину Сергеевичу, который любил — так было заведено — на каждую новую диссертацию взглянуть своими глазами.
Он прочел первую страницу, открывавшуюся кратким сообщением о том, под чьим руководством была выполнена работа. На первом месте стояла его фамилия, и, как ни странно, мне показалось, что это весьма обыкновенное обстоятельство заставило проясниться его усталое в этот день лицо с мешками у глаз и бледными щечками, свисавшими на подкрахмаленный воротник.
Он насторожился, взяв в руки диссертацию, а теперь снова стал вежливо-равнодушен.
— Хорошая работа?
— Талантливая.
— Ну что же, превосходно. Подрастает наша молодежь! Того и гляди, придется убираться на печку. Подумывали об оппонентах?
— Нет, Валентин Сергеевич.
— Может быть, Крупенский? А второй?
Я промолчала.
— Ну ладно, еще поговорим. А пока передайте, пожалуйста, эту диссертацию Догадову (Догадов был секретарем Ученого совета). Он доложит, назначим день — и, как говорится, с богом.
Кстати, Татьяна Петровна…
И он заговорил о другом.
Защита
— Мерзляков Виктор Алексеевич, тысяча девятьсот четырнадцатого года рождения. Отец — в прошлом матрос, радиотелеграфист, служил на Балтийском флоте, теперь — мастер обмоточного цеха завода номер сто шесть. Мать — домашняя хозяйка. Окончив среднюю школу…
День ясный, морозный. Солнце, ворвавшись в маленький конференц-зал, старается помешать нашему чинному заседанию — то весело играет на металлическом письменном приборе, стоящем перед секретарем, то дрожащей светлой полосой ложится на зеленое сукно стола, за которым сидят члены Ученого совета, то, осмелев, подкрадывается к самому директору и ударяет прямо в его пенсне.
Зайчики пробегают по зеркальному мрамору камина. Нервно зажмурившись, директор протирает пенсне."
"Биография оглашена, и секретарь Ученого совета переходит к отзыву руководителя, потом к отзыву комсомольской организации.
