Открытая рана

Милиционеры не реагировали — видимо, привыкли к подобным жизненным коллизиям.

Представив, как выглядели бы стражи порядка, если бы пожелания разухабистых цыганок по поводу этих анатомических новаций воплотились в реальность, я только хмыкнул. Вот за что люблю представителей этого беспокойного национального меньшинства — ругаются они мастерски, заслушаешься. Сейчас всех их оформят за попрошайничество и мошенничество, кого-то арестуют, остальных отпустят. До следующего раза.

Я хлопнул дверцей служебной черной «эмки», которую припарковал во дворе отделения.

Двухэтажное, деревянный верх и кирпичный низ, здание оплота местного порядка выглядело обшарпанным. Мне кажется, щербины от осколков времен войны еще остались. Впрочем, окрестности выглядели не лучше. Завод. Бараки, трамвайное депо, совсем чахлый парк с одинокой каруселью. Не лучший район Москвы. И руки до его благоустройства пока не доходили.

Начальник местного уголовного розыска был невысокий, с широченными плечами и мощной шеей борца, почти лысый, если не считать пуха над ушами, со страшным шрамом на лице, напоминал комкора Котовского из фильма.

И очень усталый. Он только вскользь посмотрел на мое удостоверение сотрудника московского управления МГБ. Ему уже звонили сверху насчет меня. Так что он ждал моего визита в своем темном, заваленном бумагами и заставленном сейфами кабинете.

— Так вас и звать, Иваном Семеновичем Петровым? — скептически осведомился он.

— Все зовут, и вы зовите, — усмехнулся я.

Начальник розыска со вздохом кивнул.

Он уже примерно представлял, из какой я организации, из-за чего весь шум-дым и скандал. И еще знал, что наши сотрудники редко появляются под своими именами.

У меня и правда целая пачка документов прикрытия — на любой вкус. И от областного управления МГБ, и от уголовного розыска, и от всяких гражданских контор типа Моссовета. И все на разные имена и фамилии. Потому как в отделе «К» МГБ СССР все мы сплошь засекреченные. И под своими данными светиться — это нам не надо, это нам лишнее.

Это нам во вред.

— Ну пусть будет так, — покорно согласился начальник уголовного розыска. — Значит, товарищ капитан Петров.

— Именно.

— А я старший лейтенант Антипов. Зовут Кимом. В общем, приятно познакомиться.

— Думаю, поработаем вместе на славу, — широко улыбнулся я.

— Слава опера — в отмене ранее наложенного взыскания. — Антипов прищурился, почесал рукой подбородок, и я заметил, что на правой его руке не было мизинца. И еще этот шрам на лице.