Открытая рана

В это же примерно время наши сотрудники спеленали Каткуса-Акелайтиса, которого вызывали в район в паспортный стол — якобы исправить что-то в документах. Думаю, ему сейчас так же закручивают руки, если уже не закрутили.

— Не знаю никакого Кястаса! — еще пытался хорохориться смотритель, глядя на нас с откровенной, теперь уже не скрываемой ненавистью.

Притом ненависть была не просто к оперативникам, заломившим его. А к представителям ненавидимой им системы. Я видел такие выражения лиц у самых отпетых бандеровцев.

— Будем говорить и каяться? — лениво осведомился я.

— Нечего сказать! Я трудовой советский гражданин! Не в чем каяться!

— Не юродствуй. Мы и так все знаем. Но хотим кое-что уточнить. И ты это сделаешь. Или сдохнешь сейчас же. Здесь тебя и закопаем. С отрезанными ушами и пальцами!

В общем, поорал я на него. Поугрожал. Слегка приголубил кулаком.

Смотритель держался стойко. Я огляделся вокруг, прикидывая, как сейчас буду окунать его мордой в воду. Когда дыхания не хватает, прошлая жизнь пролетает перед глазами, и больше всего хочется одного — глотка воздуха, тогда вдруг появляется непреодолимое желание быть искренним и откровенным с тем, кто задает тебе вопросы по существу и не терпит отказа.

— Все равно мы сейчас твой схрон на маяке вскроем, — предпринял я последнюю попытку договориться без крайностей. — Но ты еще можешь немного помочь. Тебе же на суде зачтется. Глядишь, живым останешься.

И вдруг он успокоился. Неожиданно, будто решив все для себя.

— Уговорил, оккупант проклятый! — зло воскликнул он.

— Там сколько артельщиков?

— Артельщиков? — Эдгарас внимательно посмотрел на меня и обреченно кивнул, удрученный моей широкой осведомленностью. — Двое.

— Манекен где?

— В подвале.

— Больше там никого?

— Никого. Только крысы под полом.

— Артельщики вооружены?

— Вооружены. Будут стрелять при малейшем шорохе. Если я не крикну своим голосом пароль.

— Какой?

— Альтист вернулся!

— О как. Культурненько! Поможешь выманить их?

— Помогу.

— Что-то схитришь, убивать сразу не стану. Сам будешь просить тебя пристрелить.

— Да хватит уж пугать. Я понятливый!

Все же не отпускало чувство, что Эдгарас что-то задумал. Точнее, я был в этом абсолютно уверен. Слишком быстро он успокоился и пошел на сотрудничество.

Когда мы вышли из грота, наверху на дороге уже стоял автобус с шофером и тремя бойцами из моей спецгруппы.

— Ну что, пора на захват, товарищи! — полным энтузиазма голосом воскликнул я.