Открытая рана

С каждым годом целей ядерных бомбардировок становилось все больше, потому что множились и ядерные бомбы, и самолеты. По последнему плану «Дропшот» удары наносились по почти полутора сотням наших городов — фактически все крупные промышленные населенные пункты. Узел на нашей шее затягивался все сильнее.

Настал ракетно-ядерный век, когда одним движением пальца и щелчком бомболюка можно уничтожать сотни тысяч людей. И этот математический рациональный холод был даже хуже остервенения последней войны.

Потому что человек из единицы превращался в ноль, сметаемый ядерным взрывом. Никакого душевного накала и усталости от тяжелых долгих боев. Никаких беженцев, тянущихся из перемалываемых артиллерией в щебень городов. Просто математический расчет и бездушная статистика миллионов одномоментных смертей. И мы, в Проекте, осознавали это особенно остро.

Потные ручки буржуев так и тянулись к атомной бомбе. И не было для них никаких сдерживающих факторов. Все понятия о совести, морали, международных отношениях перевешивала патологическая, вскармливаемая, как дикая бешеная зверюга, ненависть к СССР.

И команда на применение была бы отдана, если бы эту ненависть не перевешивал не менее жестокий страх ответного удара.

Американцы не раз прокручивали возможные сценарии войны с Советским Союзом, к которой Черчилль подталкивал сразу после Победы, надеясь использовать в этом деле даже пленные немецкие войска. Потом появился сильнейший козырь — ядерное оружие.

И атака на Хиросиму и Нагасаки была не столько для японцев, сколько для нас. Это был посыл — бойтесь, мы теперь способны стирать с лица земли целые города одним открытием бомболюка. Покоритесь, и останетесь живы!

Останавливало буржуев лишь одно — в мире не было военной силы, даже приблизительно равной Советской Армии. И даже с учетом ядерных бомбардировщиков расчеты американцев были для них неутешительными. При массированной атаке с прорывом мощной системы ПВО СССР большинство летающих крепостей превращалось в дымящиеся обломки, усеивающие нашу землю.

Американцы с горечью признавали, что при таком уровне потерь летчики просто отказались бы идти на боевые вылеты. А это угроза массового неповиновения, что сродни развалу армии.

Но даже в случае успешной бомбежки основные силы Советской Армии остались бы целыми и прокатывались тяжелым безжалостным катком по Европе вплоть до Лиссабона.