Открытая рана

Коллектив здесь, так же, как и в Вийске-13, и в «двойке» в Москве, дружный и сплоченный. Царила веселая, азартная атмосфера научного поиска. И всех объединяло чувство причастности к грандиозным свершениям. Эти люди ощущали, что они находятся на острие событий. Там, где творится история. Где создается ракетный щит страны.

В актовом зале собрались несколько десятков сотрудников КБ-14. Руководитель филиала, благообразный седой профессор, представил Никифорова, которого и так все хорошо знали, и лектора, то есть меня, — как сотрудника режимного отдела из Москвы.

Как с такой публикой общаться, я знал хорошо. Не стоило грозно хмурить брови, читать по написанному, сыпать угрозами и обещаниями небесных кар за нарушение многочисленных строгих правил. Воздух свободы, с одной стороны, расслабил этих людей, раскрепостил, с другой — отлично подпитывал творчество и трудовой энтузиазм. И достучаться до них лучше было доверительным разговором. И еще стоит подыграть на чувстве избранности и исключительности. Мы же все в Проекте, мы понимаем то, что сокрыто от большинства населения.

Мы в авангарде и не только проламываем оборону, стремясь в будущее. Но и по нам нацелен самый сильный удар противника. В том числе и со стороны его коварных спецслужб.

Нащупал я тональность правильно. Аудитория прониклась. И слушали меня внимательно. Не было обычных на подобных мероприятиях снисходительных смешков и тихих комментариев из зала.

А сказать мне было что. Рассказывал я и о выявленной агентуре, о парашютистах и американских разведывательных школах, пригревших самый отпетый фашистский сброд.

Расписывал коварные уловки и инструменты врага. Напоминал о бдительности и о том, какие признаки характеризуют постороннее внимание к работе и о чем надлежит докладывать незамедлительно. И, главное, пытался донести, что чекист — это не надзиратель и сатрап, который только и хочет сделать черную отметку в личном деле, а то и сотворить что похуже. Чекист — это друг, а порой и последняя надежда. Это тот, кто даст совет в неоднозначной ситуации. И придет на помощь.

Проснулся во мне дар лектора не сегодня. Попробуйте на Западной Украине поагитировать селян на вступление в колхозы, когда на собраниях царит дух недоверия, уныния, опасения за себя, своих детей, за жизнь и полное неверие в светлое будущее. Перед рабочими я выступал, перед «ястребками» — добровольцами, взявшими в руки оружие, чтобы дать отпор бандеровским бандам. А вот теперь перед учеными. Все люди. Со всеми можно найти общий язык.