Напрашивается вопрос: неужели оно того стоит?
Тронувшись с места, выезжаю на оживлённую центральную улицу и максимально концентрирую внимание. Дороги не сильно загружены, что в плюс. Самый пик начнётся через пару-тройку часов.
Сделав музыку громче, двигаю плечами. Излучаю лёгкость и невозмутимость, а панику и неуверенность прячу на самое-самое дно.
Воздух в салоне густой и напряженный. Если прислушаться, то можно уловить, как сильно он накаляется и потрескивает. Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, но я верю в выбор и выдержку.
Боковым зрением замечаю взгляды, направленные на вырез моей майки. Недовольно фыркаю.
К торговому центру «Весна» ехать примерно пять километров. Навигатор предлагает несколько вариантов. Почти все — длиннее, и только один — самый простой и короткий, но пролегает через улицу, которую всеми правдами и неправдами просил объезжать инструктор в нашу последнюю поездку.
Включаю поворотник. Журавлёв подается вперёд, взмахивая рукой:
— Полин, только на Кирилловскую не сворачивай…
Он взволнованно предупреждает, но я уже ловко кручу руль вправо, не думая останавливаться.
— … пожалуйста, — заканчивает фразу.
Переднее колесо моментально проваливается в яму. Звук такой, что бьёт сразу по всем нервным окончаниям. Я ойкаю, притормаживаю. Перед глазами — пустая и просторная дорога, но убитая донельзя.
— Не волнуйся, я буду аккуратна. В следующий раз.
По венам несётся горячая кровь, а ткань майки липнет к спине, но я давлю на газ и продолжаю ехать.
Знаю, Наиль бы меня уже прибил. Ладно, вспылил бы точно!
У Саши пока лишь часто пульсирует венка на виске. Не вовремя вспоминаю, что точно так же она неистово билась той порочной ночью в доме.
На следующей выбоине — подкидывает. Я слышу шумный обреченный выдох, кусаю губы. Видеорегистратор предупреждает, что записывает аварийное видео. Грохот такой, что самой становится больно.
— Это же надо — выбрать самую хуевую дорогу из такого количества предложенных вариантов.
В голосе насмешка. Пальцы вцепляются в ручку двери.
— Это всё тяга к родным ебеням. У нас там сплошняком такие дороги. Ну ты же в курсе…
Прячу улыбку. Отвечаю и концентрируюсь, едва не вжимаясь лбом в лобовое стекло, чтобы не наделать большей беды.
— Никогда мне не забудешь, да?
Из груди прорывается смех. На языке вертится предложение перестать быть настолько любезным. Стараться нечего.
