Я сразу же озвучила пожелания — волосы уложить мягкой волной, а макияж сделать максимально нежным и натуральным, но в финале получила вовсе не то, на что рассчитывала — кудри и броский смоки айс.
Глядя в отражение, не узнаю себя: глаза густо обведены, губы кроваво-красные. После меня был поток клиентов, и всё, что мог сделать визажист — это лишь немного убрать черноту и подарить скидку на следующее посещение.
«Ты скоро?»
Сидя на длинных диванах в салоне, допиваю вторую чашку кофе и отправляю сообщение Наилю.
Он задерживается уже на час, потому что о приглашении на праздник забыл, хотя я весь день только и делала, что ему напоминала.
Не получив ответа, не выдерживаю и звоню. Срываю на муже испорченное донельзя настроение и повышаю голос. В динамике раздается не менее раздраженный выдох:
— Можешь ехать без меня, Поль. Так тебя устроит?
— Ты прекрасно знаешь, что нет.
Замечаю косые взгляды людей, отворачиваюсь и вжимаю в ухо телефон.
— Быстрее не будет. Ты либо ждёшь, либо добираешься самостоятельно.
Выбирай.
Строгий бескомпромиссный тон неприятно царапает. Я знаю, что в последнее время у Наиля прибавилось забот на работе — в связи с разработкой госсервиса участились хакерские атаки, и приходится постоянно сотрудничать со службой безопасности и департаментом киберполиции, но менее обидно от этого не становится."
"На праздник мы прилично опаздываем. В дороге почти не общаемся, но не потому, что нет желания, а потому что Наилю то и дело поступают сверхважные звонки.
Он напряженный и взвинченный. Кажется, коснись его плеча — тут же отбросит ударной волной на несколько километров.
Когда автомобиль останавливается у известного ресторана на набережной, муж выключает звук на телефоне и, громко хлопнув дверью, выходит на улицу. Не дожидаясь, пока он подаст руку, выбираюсь следом.
Я никогда не сомневалась в том, что у Лилии Вертинской отменный вкус. Всё, к чему она прикасается, приобретает стиль и роскошь. Но даже сейчас удивляюсь, переступая порог красиво украшенного зала.
Внутри меня восхищенно хлопает в ладоши эстет.
У входа ярко подсвечивается неоновая вывеска «Happy Birthday, Artem». Чуть дальше размещена фотозона с шарами и большой фольгированной цифрой тридцать, а у стены стоит доска желаний и достижений именинника.
Я не без сожаления думаю о том, что если вдруг буду с размахом праздновать свой день рождения, то такую доску крепить не стану. Мне нечем хвалиться в свои тридцать.
