Я, кажется, в тебя влюбился.
На коже возникают мурашки. Я упираюсь ладонями в раковину и нервно сглатываю. Воспроизвожу фразу в деталях — с особым вкрадчивым тоном и с рвущими в клочья эмоциями.
Мелко трясёт.
Стараясь не шуметь, опускаю крышку унитаза и сажусь сверху. Настойчиво тру виски, зажмуриваюсь. Думаю, что поможет, но нет — идут минуты, а тело окатывает и жаром, и холодом попеременно.
Я понимаю, что не усну. Никак. Попросту не смогу.
Пальцы сами собой тянутся к телефону. Снимают блокировку, находят пустой диалог с Сашей.
Прошлые сообщения безвозвратно удалены, но я примерно догадываюсь, что в них было.
Воспользовавшись виртуальной клавиатурой — пишу и стираю. Затем по новой. Всё не то и не так. Глупо, бессмысленно. Я же могу чисто по-дружески уточнить?.. Мне не всё равно.
«Как дела?»
Сообщение мигом улетает, а я напрягаюсь всем телом и жду, гипнотизируя экран и предчувствуя…
Так и есть. Проходит совсем мало времени, и у аватарки Журавлёва загорается зелёный кружок, сбивая дыхание.
Собеседник печатает ответ. Скорее всего, тоже подбирая слова и размышляя, потому что долго.
В диалоге всплывает фото. Я открываю, жадно рассматриваю и приближаю. На деревянном столе стоит широкий пузатый бокал с янтарной жидкостью и кубиками льда.
Взгляд задерживается на длинных пальцах, проступивших венах, тёмных коротких волосках на запястье и манжете белой рубашки, которая попала в жутко эстетический и притягательный кадр.
«Хуево, спиваюсь».
Вижу иронию между строк. Представляю кривоватую и чуть уставшую улыбку.
Глубокую морщинку между бровей.
Врёт. Просто отдыхает и расслабляется. Исходя из приглушенного света — где-то в клубе или баре. Один или?.. Плевать. У меня есть веское подтверждение сплетням. И хотя я не понимаю, каким образом это коснётся меня (нас?), знание оказывается лучше, чем неведение.
Наверное, я слишком долго в сети, чересчур много и неприлично молчу, потому что мой собеседник набирает очередной ответ, не дожидаясь, пока я исчезну.
«Польщён, что Полина Саркиева вспомнила обо мне — надо бы почаще разводиться. Как там Италия?»
Нет ничего удивительного в том, что Журавлёв смотрел мои сторис. Скорее всего, не только мои. Но обстановка в ванной комнате становится густой и пьянящей. Сердце бахает, а по вискам катится пот. Совсем как в ту ночь, что мы провели вместе.
Втягиваю ртом воздух. Дышу, как паровоз. И надеюсь лишь на то, что не слишком громко, и я не разбужу Миру.
«Италия прекрасна.
