И, тем не менее, повернувшись в профиль и прижав ладонь к плоскому впалому животу, на секунду визуализирую вторую беременность, которую мы осознанно запланируем, когда будем готовы.
Сердце стремительно учащает удары. Я понимаю, что готова. И хотела бы. Тем более Маришка давно просит брата или сестру.
Услышав щелчок входной двери, снимаю с вешалки платье и надеваю его на себя. Застёгиваю боковую молнию. Когда Наиль проходит в спальню, поднимаю взгляд и киваю в знак приветствия.
— Готова?
Быстро прижав губы к моему виску, муж отстраняется.
— Да, пару минут.
— Не торопись — я ополоснусь и переоденусь. Жара на улице адская.
Наиль снимает пиджак и рубашку. Расстёгивает пряжку ремня и переходит к брюкам. Я прикусываю щёку изнутри и раздумываю над тем, что было бы неплохо проявить инициативу прямо сейчас. Начать с ласк и минета, а затем показать то, что находится под платьем.
Я чувствую себя плохо и гадко. От мысли, что отношения с мужем могут дойти до развода, становится и вовсе дурно.
Галина Сергеевна сказала бы, что мы бесимся с жиру — столько всего вместе прошли и, наконец, вышли на достойный уровень жизни, а разговаривать и общаться друг с другом будто бы разучились.
Наиль проходит в ванную комнату и регулирует температуру воды. Я — следом, потому что именно там лежит часть моей косметики на полке у зеркала."
"Глядя сквозь плотное матовое стекло на обнаженную фигуру мужа, на крепкие подтянутые ягодицы и широкую спину, чувствую, как жар приливает от щёк к низу живота. Стремительно и резко.
Я достаточно соскучилась, чтобы быть влажной и отзывчивой, не отталкивая и не замораживая холодом, а отдаваясь до последней капли.
— Что за скандал случился между тобой, матерью и Маришкой? — интересуется Наиль, перебивая громким раскатистым голосом поток воды и прерывая мои размышления.
Слегка улыбнувшись, открываю помаду. Маленькая хитрюга уже успела пожаловаться. И вполне угадала кому. Саркиев всегда встает на сторону дочери. В любой ситуации. С одной стороны, это хорошо, а с другой — подрывает мой авторитет.
— Мышка хочет поехать в летний лагерь, а мы с Галиной Сергеевной утверждаем, что рано.
— Ей почти десять.
— Я знаю, Иль.
Закрыв кран, муж выходит из-за стекла и обматывает бёдра полотенцем. Мой взгляд соскальзывает с груди и задерживается на тёмной дорожке волос, идущей от пупка и ниже.
От разгулявшейся фантазии становится душно и нечем дышать. Я хочу собственного мужа. Хочу любить, мириться и рожать общих детей. Доверять, как и прежде.
