Между нами хрупко и тонко. Я боюсь навредить.
— Ладно, Журавлёвы разводятся и не приходят. Но вы-то чего залегли на дно?
Пожав плечами, тоже открываю сумку. Делаю вид, будто увлеченно перебираю содержимое: телефон, салфетки, косметику и ключи. Сама же адово нервничаю.
— Слушай, это не мое дело, конечно же…
Начатая фраза хлёстко бьёт по ушам. Вместо приятной мелодии, которую до этого я улавливала на слух, в перепонках стоит жуткий раздражающий гул.
— Не знаю, стоит ли тебе говорить, потому что ситуацию можно воспринять не так, как есть на самом деле.
— Ты о чем?
Резко осекая Лилю, вскидываю взгляд. Я почти уверена, что она подмечает, как бегают мои глаза, и без слов считывает взволнованное настроение. И лучше бы ей не продолжать, потому что мое лицо и без того покрывается красными пятнами, а руки начинают дрожать.
— Вчера поздно вечером мы с Мирой катались по городу и решили заглянуть в новый рестик на набережной. Припарковавшись, вышли перекурить. А там… В общем, чтобы не быть голословной…
Вертинская протирает экран телефона и снимает с него блокировку.
Мучительно-долго, будто нарочно. Нахмурившись, ищет что-то в галерее, пока мой пульс бешено пытается проломить виски.
— Вот, сама смотри и делай выводы.
Я беру в руки мобильный. Понятия не имею, как не роняю на плитку. Сглатываю, смотрю на экран с фотографией. На ней мой муж расслабленно отдыхает за столиком на летней террасе и курит кальян. Не один, а в компании Насти."
"Впившись глазами в сильно увеличенное изображение, стараюсь изо всех сил спрятать злость и агрессию.
Внутри всё закипает на медленном огне, каждая клетка ноет и воспаляется. Болит. Потому что пойманной парочке хорошо вместе. Потому что они невозмутимо ужинают и пьют вино, не замечая никого вокруг. Потому что тепло друг другу улыбаются. Настя — чуть шире.
— Да, я в курсе. Спасибо, что поделилась и бдишь, но они вот уже несколько месяцев работают над общим проектом, Лиль.
Сама не понимаю, какого хера защищаю Наиля, потому что увиденное — далеко не рабочая обстановка.
Рядом ни ноутбуков, ни бумаг. Если ещё и вспомнить, в котором часу мой муж вернулся домой, а после — лез обниматься и просил сходить с ним на мероприятие, то и вовсе воротит.
— Понимаю, Поль. Ты мне приятна, я волнуюсь…
Лиля прячет телефон и вновь возвращается к карандашу. Приоткрыв пухлые губы, наводит их толстым слоем.
— Будь осторожна с Журавлёвой, ладно? — словно добивает. — Вы сдружились, я заметила. Тогда ещё — на именинах Саши.
