Наверное, нет ничего странного в том, что она стоит прямо под знаком, обозначающим запрет парковки. Саше просто похуй. На всё. И жить так, должно быть, гораздо проще.
Подняв голову, прохожусь по окнам и пытаюсь угадать, в каком именно кабинете работает Журавлёв. Медлю, хотя идея, как выманить его на улицу, давно созрела.
На днях Наиль поздно вернулся домой, а сегодня, похоже, так сделаю и я, чтобы добить ебучий счёт и сделать больно в ответ. Два-два?
Подойдя к автомобилю и погрязнув тонкими шпильками в клумбе, пинаю ногой колесо.
Сначала легонько, будто боясь, а затем сильнее, когда должной реакции не следует.
Сигнализация включается со вторым ударом и резко врезается в уши.
Я стою рядом и волнуюсь. Отсчитываю секунды. Чувствую себя злостным нарушителем порядка, что, в какой-то мере, забавляет.
Журавлёв появляется у входа спустя минуту. Затормозив, достает из кармана сигарету и щёлкает зажигалкой. Стреляет в меня взглядом и спокойно выключает сигнализацию с помощью брелока.
Смотрим друг на друга, соблюдая дистанцию.
Волоски на коже встают дыбом, сердце пускается вскачь. Так вышло, что общаться с собственным мужем стало в разы сложнее, если не сказать — невыносимее, а с Сашей ровно наоборот.
Журавлёв приближается твёрдой уверенной походкой, затягиваясь дымом и красиво выпуская тонкую струйку в сторону.
Мои ноги слабеют. В сознании вспышками проносятся то злость, то ненависть, то радость и нетерпение.
— У тебя было ровно две минуты, чтобы выйти, — наигранно-воодушевлённым голосом приветствую Сашу.
— Иначе бы что?
Чуть склонив голову набок, мажет взглядом по моим плечам и беззастенчиво ныряет в вырез декольте.
— Иначе бы проиграл."
"Наверное, по мне без слов видно, что что-то произошло. Даже Карина заметила, хотя я удачно замаскировала синяки под глазами и убрала отёки. Когда всё было ок, я не писала и не отсвечивала, и наоборот пыталась оградиться. Теперь я здесь — добровольно пришла, потому что остро нуждаюсь в компании.
— Расскажешь, какой предполагается приз?
Уголки губ Журавлёва слегка дёргаются вверх, взгляд темнеет.
Он щелчком пальцев отправляет сигарету в лужу и кивает на автомобиль. Видимо, продолжать общение под окнами его работы — не совсем хорошая затея.
Глава 58
— Хочешь, я тебя нарисую?
В салоне становится тихо. Я не слышу ни музыки, ни шороха колёс по асфальту. Не смотрю на Сашу, потому что всё мое внимание приковано к дороге, но отчего-то чувствую, что он впервые с начала сегодняшней встречи становится чересчур серьезным.
