Я понимаю, да. Но не оправдываю. То, что мы делаем — это априори плохо.
Саша подходит к дивану и ставит на журнальный стол алкоголь и нехитрые закуски. Бокал на тонкой ножке я тут же подхватываю.
— Пока ты сделаешь выбор, можно двинуться умом, Поля.
Я забавляюсь, пригубляя вино:
— У тебя просто слабая психика.
— У меня терпение на нуле. Увидел отметку у Миры. Понял, где можно искать. Сорвался. Всё просто.
Ответ банальный донельзя, но вышибает из лёгких весь воздух. Я глотаю всё до единого слова. И мне вроде бы мало.
— Не думала, что ты настолько активный пользователь социальных сетей.
Журавлёв садится на пустующую половину дивана, а я упираюсь ступнями в его бедро, чтобы отодвинулся и занял кресло. Вместо этого он невозмутимо кладёт мои ноги перпендикулярно своим и накрывает ладонью щиколотки.
??????????????????????????— С тобой приходится стать ебучим задротом. Я порой телефон расхерачить хочу, потому что пялюсь в него двадцать четыре на семь в ожидании хоть чего-то — звонка или предложения.
Сделав глоток шампанского, перекатываю на языке колючие пузырьки.
Небольшая доза алкоголя делает свое дело — нагревает и расслабляет тело.
— Это очень мило.
По-доброму усмехаюсь. Понимаю, что мне не хочется ни подкалывать, ни язвить. Только купаться во внимании, которое сладкой патокой распространяется по организму. Сколько продлится этот эффект — не знаю. Как показывает практика, в этом мире нет ничего постоянного и стабильного."
"— Почему ты не любишь детей? — задаю давно интересующий меня вопрос.
Сказать, что вижу удивление — не могу, но Саша явно выглядит озадаченным. То ли он не намерен отвечать, то ли не собирался озвучивать правду вообще никому.
— Проблем нет. Я в курсе, что у тебя есть девятилетняя дочь Марина.
— Я в курсе, что ты в курсе. Вопрос в другом.
Журавлёв постукивает пальцами по коже. То давит, то гладит.
— Не то чтобы не люблю — себе не хочу.
— Это из-за отца?
Находим зрительный контакт и неотрывно друг на друга смотрим. Тема действительно деликатная и, должно быть, не такая увлекательная, как хотелось бы Саше, но мне — да.
— Думаешь, боюсь, что воспитаю такого же урода, каким воспитал он меня?
Карие глаза сужаются, уголок губ дёргается. Мне почему-то не смешно.
— Нет. Вы абсолютно разные.
— Правда? Ты знаешь, чем я занимаюсь?
Потянувшись к пульту, наобум включаю первый попавшийся канал, чтобы было куда отвлечься, когда станет невыносимо.
— Примерно, — жму плечами. — Проверяешь и контролируешь госзакупки.
— Это в идеале.
