Мои же щёки пылают. Но возможно, это ещё и потому, что они вдвоем одеты только в плавательные шорты.
— Кстати, поговаривают, что Касьянова встречается с женатым мужчиной, — заговорщическим голосом произносит Мира, подкинув новую порцию для обсуждений. — Он — известный политик. Жена — бывшая спортсменка. Есть трое общих детей.
— Офиге-еть, — тянет Лиля.
Я слушаю вполуха, наблюдая за тем, как Наиль выныривает из бассейна и направляется за полотенцем. Капли воды змейками стекают по его сильному крепкому телу.
Сказав что-то Роману, муж взглядом вдруг застывает на раздевающейся до купальника Насте.
Быстро блуждает по груди, животу и бёдрам. Моё сердце ухает и скатывается с горки. Наиль медленно возвращается к исходной точке, потянувшись за банкой безалкогольного напитка.
Я отворачиваюсь, погружаясь в воду почти по горло.
— Да брось, Лиль. Мало у нас мужчин блядует? — фыркает Мира. — Потаскается и вернётся.
— И то правда.
— Зачем зря сотрясать воздух? — пожимает плечами. — Только вот на репутации Касьяновой теперь будет грязное уродливое пятно.
От такой оценки резко спирает дыхание. Довольно странно рассуждать, что для мужчины столь скотское поведение — норма, а для свободной не обремененной обязательствами женщины — урон репутации. Неужели политика кто-то насильно заставлял прыгать в койку любовницы?
Набираю в лёгкие побольше воздуха, решаясь вступить в дискуссию:
— Если мой муж изменит мне, то я ни за что не приму его обратно…
Лиля фыркает. Взгляды девчонок обращаются в мою сторону.
— Не если, а когда, — спокойно парирует Мира. — При таких деньгах, как у Саркиева, это почти неизбежность, Полин. Редко кто, получив в руки столь сильные возможности, может удержаться от множества открывшихся соблазнов. Человек меняется не только внешне, но и внутреннее. Хочется больше, ярче и сильнее. До потолка. Пока не расшибёт макушку.
??????????????????????????Вдруг задерживаю дыхание, сжимая ножку бокала. Шампанское нагревается и становится невкусным, поэтому я подзываю официанта, чтобы его заменить.
— Я, знаешь ли, тоже думала, что не приму, — продолжает девушка. В каждом слове при этом читается много боли. — Потом поразмыслила и решила: а какого, простите, хера я должна уходить? Лишиться мужа и отца моего ребёнка, вручив его гулящей суке?
Осознав, что при таком раскладе спорить бесполезно, я поднимаюсь из воды и сообщаю девушкам, что отойду ненадолго в хамам.
Миновав узкий коридор, толкаю от себя толстую стеклянную дверь и захожу внутрь.
