…
После того, как объявили имя преступника, недели на две учебный процесс практически встал, а нашу Альма-матер атаковали полиция и журналисты.
Поговаривали, что, когда клубок начал раскручиваться, кроме прочего были выявлены случаи домогательств до студенток. Увы, не единичные… И, ожидаемо, эти «грязные» подробности пыталась разнюхать пресса.
Нам с Валей даже предлагали заплатить деньги, если мы согласимся поделиться жареными фактами… Поразительно, но «охотникам за сенсациями» было неважно, что это могли быть всего лишь чьи-то домыслы.
Разумеется, они остались ни с чем.
От воспоминаний о том, что Лена Трофимова чудом избежала участи одной из жертв насильника «Химика», как его уже окрестила пресса - из-за того, что Школяров подсыпал своим жертвам какую-то дрянь в алкоголь - мне до сих пор было не по себе.
Словно в замедленной перемотке, в моей голове вновь возник тот наш разговор с Леной спустя несколько дней после того, как этого психа арестовали.
Трофимова позвонила мне, вернувшись с допроса и опознания, выяснив, что именно он пытался увести ее из клуба в ту роковую ночь.
И если бы не вовремя подоспевший Дронов.…
Я сделала глубокий вздох, снова погружаясь и увязая в жутких событиях тех дней.
- Ну, и главное… Роз, выслушай меня, пожалуйста… Не перебивай. Я просто хотела сказать, что завязала с магией. Навсегда. Даже в церковь сходила. Исповедовалась и причастилась. Свечку за ваше с Леднёвым здоровье поставила. Честно! Батюшка сказал, если делать от чистого сердца, то все у нас всех будет хорошо, и никакие привороты не страшны! Ты же веришь?
- Верю, Лен.
Трофимова горько и, вместе с тем, как-то щемяще усмехнулась."
"- А ещё мать записала меня к психотерапевту, пригрозив, что, если я не возьмусь за голову, она принудительно закроет меня на несколько месяцев в дурке! Так что, выбор без особого выбора.… Вместо тренажерки теперь буду три раза в неделю ходить к мозгоправу! Эх, надеюсь, он хоть окажется симпатичным, - мрачно рассмеялась она.
- Лен…
- Да погоди ты, попросила же не перебивать.
… - протяжный вздох. - Батюшка сказал, я обязательно должна открыть перед тобой душу, и тогда мне станет легче. Только так я смогу отпустить старые обиды. На отца, который нас бросил, на мать, которой вечно не было дома, когда я так в ней нуждалась… На тебя.… Леднёва… Дронова… На весь белый свет…
Она печально вздохнула, и мне очень сильно захотелось ее обнять.
- Леднёва, я знатно облажалась. По всем фронтам. Теперь и Андрей знать меня не желает.
