- Изобрази уже сквозняк, - откровенно жалея, что впустил ее, ещё и поведав о личном.
Граблезависимость. Неизлечимая болезнь.
- Порчу на неё наведу.… - зло усмехнувшись.
А у Трофимовой, похоже, не все дома, она просто не понимает по-человечески…
- Значит, любишь, - хрипло вытолкнула, натягивая, наконец, футболку.
- Ага. И дорожу этим человеком, - я поднялся, за локоть выпроваживая незваную гостью, после чего доковылял до кухни: взяв кастрюлю с пловом, я всучил его Трофимовой.
- Тогда, где она? - шмыгая носом, пробормотала Ленка.
- Что?
- Где эта твоя супердевушка, которую ты любишь всей душой и которой так дорожишь? Почему она не ухаживает за тобой, не готовит тебе, не греет постель, пока ты тут подыхаешь в одиночестве? - не дожидаясь моего ответа, Трофимова вместе с многострадальным пловом выскочила за дверь.
* * *
Следующие несколько дней прошли как в тумане.
К сожалению, Галицкий оказался прав, и мне потребовалась медицинская помощь.
Столь неутешительный вывод сделал их семейный врач, которого без моего согласия привез Ромка.
Эскулап настаивал, чтобы я хотя бы на несколько дней лег в больницу, однако я сразу отмел данное предложение, выбрав лечиться дома.
Следуя всем медицинским предписаниям, я почувствовал улучшения только дня через три. Всё это время Роза не выходила со мной на связь. На звонки не отвечала, не перезванивала."
"Не находя себе места и сходя с ума от неизвестности, я решил поехать к ней домой, чтобы откровенно поговорить. Я кипел с того самого момента, как ушла Трофимова.
Отчего-то в голове стояли ее слова…
Почему она не ухаживает за тобой, не готовит тебе, не греет постель, пока ты тут подыхаешь в одиночестве?
Я мог понять обиду Розы, я все мог понять.…
Но сейчас, черт возьми, она была мне нужна.
В предвкушении встречи с Розой я чувствовал самый настоящий зуд в кончиках пальцев. Меня прямо-таки подбрасывало от странного неконтролируемого волнения. Я устал от неизвестности, тотального одиночества и ебучего чувства вины. Душа была разодрана в клочья.
Как же я от всего этого устал.…
Дождавшись, когда из подъезда Леднёвой выйдут люди, я прошмыгнул внутрь, довольно быстро, учитывая всё ещё гудящую башку, поднявшись по лестнице.
Около двери в её квартиру меня начало конкретно потряхивать. Утыкаясь лбом в холодную стену, потребовалось с минуту, чтобы вернуть себе хоть крохи самообладания.
Как бы сильно не колотилось мое сердце, я выжал кнопку звонка, довольно быстро услышав приближающиеся шаги.
