Он замер, его взгляд скользнул по мне, потом по Морозову, который всё ещё расслабленно улыбался. Лицо Максима исказилось гримасой. В ней смешались удивление, раздражение и что-то ещё…. ревность?
- Слав, тебя тренер разыскивает… - с обманчивым спокойствием обратился к Морозову мой бывший парень.
- Иду! - кратко кивнув, капитан команды покинул медпункт, оставив нас с Леднёвым наедине.
Глава 24
- Леднёва, а у тебя губа не дура, - Максим чуть прищурился. - Далеко пойдешь, - его голос как лезвие, полоснул меня по коже.
За закрытой дверью слышалась монотонная болтовня медсестры.
Не удостоив его ответом, я затянула шнурок на кроссовке покрепче. Нога всё ещё ныла, но сейчас боль - это даже хорошо. Она приглушала другие эмоции.
- А что это мы такие не разговорчивые, Снежная Королева? - едкий смех. - Ваш верный подданный бьёт челом, - произнес он вроде с расслабленной интонацией, только я всем своим существом ощущала исходящий от парня холод.
- Не утруждай себя, Максим, - поразительно спокойным голосом, пусть у меня внутри все и дрожало от разочарования и боли.
- Будем считать, что я изгнала тебя из своего королевства.…
Ха.
- Охх, как мы заговорили-то? - внезапно метнувшись вперед, Леднёв сел передо мной на корточки, и я вздрогнула, ощутив тепло его пальцев на обнаженной коже.
- Отойди от меня и не смей трогать! - пытаясь отодрать его руку со своей ноги.
Бывший парень, будто издеваясь, наклонился ближе, так что я невольно втянула запах его одеколона - того самого, который дарила Максиму ещё зимой.
Тогда, он казался мне восхитительным, терпким и невероятно мужским. Сейчас же меня от него воротило, собственно, как и от его обладателя.
Не обращая внимания на мои жалкие попытки вырваться, его пальцы лишь сильнее впились мне в кожу.
- Отстань, Леднёв! - накрывая его ладони, сомкнутые на моей щиколотке замком, пронзая их до онемения в пальцах.
Ход Королевы.
Получай!
Затяжная пауза.
Его взгляд ощущался как ещё одно прикосновение.
Губы Максима были слегка приоткрыты, в глазах полыхал тот самый тёмный огонь, от которого когда-то плавились все мои принципы.
Наконец, из его груди вырвался убийственный тихий смех.
- Леднёва, а ты уже не Королева. Ты - палач, - кивая на красноватые полумесяцы от моих ногтей на его коже. - Кровожадная моя.
Кровожадная моя."
"Зрелище его окровавленной кожи ввело меня в состояние легкой прострации, которым этот предатель не преминул воспользоваться.
