…"
"Я закрыла глаза, непроизвольно втягивая запах ее новых духов популярной марки - слишком тяжелых и сладких, смешавшись с запахами кухни, композиция вообще начала казаться какой-то тошнотворной.
А ведь я дарила ей столько духов…
- Мне нужно спать, мам.
К счастью, она не стала спорить. Вскоре дверь с тихим щелчком закрылась, и я, наконец, почувствовала, что уплываю в безмятежные объятия сна…
* * *
Выходные я провела, занимаясь домашней рутиной.
Нога уже почти не болела, лишь слегка ныла при неловком движении - спасибо маминым компрессам, хоть в этом она мне подсобила.
В воскресенье я проснулась поздно, потягиваясь под одеялом, пока за окном моросил противный осенний дождик.
Вечер я потратила на то, чтобы разобрать шкаф: выкинула кучу старых вещей, включая ту дурацкую кофту с физиономией Олейника на всю грудь, которую Игорь подарил мне на какой-то праздник пару лет назад.
Перед сном я завернулась в плед, включила любимую мелодраму по ноутбуку и доела вчерашний пирог, стараясь не думать о Леднёве.
Только наше заточение в раздевалке никак не шло у меня из головы.
Воспоминания накатывали неожиданно, как горячая волна, от которой становилось тяжело дышать…
Его грудь прижималась к моей груди, тепло просачивалось даже через ткань спортивной кофты. Его пальцы скользили по моей коже, помогая избавиться от кроссовок…
Я резко закусила губу, пытаясь изгнать эти мысли.
Не должна.
Не должна вспоминать.
Не должна представлять, как его сильные руки легко подняли меня на край скамейки…
С целью отвлечься, я открыла ящик стола, заглядывая внутрь.
Рядом с моим медальоном лежал браслет с серебряной розой, который я сняла, вернувшись со дня рождения Трофимовой.
Я непроизвольно сжала кулаки, вспомнив, что он, как ни в чем не бывало, продолжал носить подаренный мной браслет. Спрашивается, зачем?
«Прекрати думать об этом предателе», - приказала я себе хриплым шепотом, потушив свет и укладываясь в кровать.
Но тело не слушалось. Щеки горели, а между ног появилась та самая сладкая истома, от которой хотелось зарыться лицом в подушку, тихонько завыв.
Даже в темноте перед глазами стоял его хищный прищур.
Мои пальцы сами потянулись вниз, оттягивая края пижамных шорт, к тому месту, которое предательски пульсировало. Нет, я не должна…
Простыня была прохладной, но тело горело, как будто под кожей тлели угли. Я закусила губу, проводя ладонью вниз по животу, вспоминая, как его пальцы скользили по мне в раздевалке - властно, без спросу, итак, зная, что мне это нравится.
