Отличница и плохиш

Начинаю представлять, какой была бы статья о Жанне. И более того, уже предполагаю, что на мой аргумент о слёзодавилке сказал бы Артём. Наверняка он бы возразил, что всё зависит от подачи материала и что дань памяти – не спекуляция, что препод в любом случае будет оценивать хладнокровно и что если уж на то пошло, то очень много всего можно подогнать под игру над эмоциями. Я ведь вообще изначально собиралась взять что-то шокирующее, скандальное. А это самый лёгкий способ вывести на эмоции, причём взбудоражить.

Обычно такие материалы получаются самыми популярными и низкопробными в то же время, но это же меня не смущало?

Прикусываю губу. Получается, меня беспокоит только участие Волкова?

Да, он тоже открылся мне, но я его об этом не просила. Хотя Артём, получается, тоже потерял близкого человека… Интересно, а с мамой так и не общался больше? Судя по квартире, после смерти отца она сюда не возвращалась. Получается, Волков с тех пор живёт один?

Так, всё.

Не о том я думаю. Какими бы ни были причины, по которым он носит нож с собой, швырять его во флаг не совсем адекватно. А владеть таким оружием в совершенстве – ещё и опасно, по крайней мере, ни о чём безобидном не сигнализирует.

Артём так и не берёт свой телефон, на меня смотрит, а я упорно делаю вид, что занята поисками. Почему-то не решаюсь сказать, что и ему бы надо.

Бросаю взгляд на время – а вообще-то уже немало прошло. Ещё две минуты, и минус час.

Поиски заняли много, а по итогам так и не выбрали, что разбирать. Предлагали друг другу какие-то варианты, но быстро их отметали, причём иногда сами же. А уж с момента, как Артём предложил сузить тему до меня, и темы не искались. У меня – плыли перед глазами, а у него… Он, кажется, уже всё для себя решил.

Но я не собираюсь вот так сразу выводы делать. Дома ещё подберу варианты, скину ему. До завтра время есть.

Решив так, выключаю телефон и непроизвольно откидываюсь назад, почти падая и ложась на спину:

– Всё, я устала, – зеваю, прикрыв рот ладонью.

 – Да и час прошёл.

Не сразу даже понимаю, откуда вдруг накрывает таким смущением. Лишь когда ловлю какой-то особенный блеск в глазах Артёма. И вижу, как он, чуть помедлив, наполовину ложится рядом, боком, облокотившись о правую руку и продолжая на меня смотреть. Причём как будто очарованно.

Сразу не по себе становится.