Отложенный эффект

А пока прошу сидеть и не говорить лишнего. Приступаем.

И дальше старушка-черепашка лихо командовала ничуть не хуже отца – что кому делать. Куда встать и что приготовить целительницам, как лежать Марион, чтобы у черепашки был доступ ко всем её стратегически важным частям.

А потом она водила руками и делала хитрые жесты, и из горшочка вылетали зелёные капли, они опускались на кожу Марион точно в тех местах, которых перед тем доктор Тортю касалась кончиком пальца, и мгновенно впитывались. Запястья, локти, несколько точек на шее, виски, потом колени, щиколотки, стопы изнутри, ладони, кончики пальцев.

Марион лежала, закрыв глаза, и глубоко дышала.

- Господин некромант, - доктор Тортю только глянула на Саважа, а он уже подскочил со своего стула. – Левую руку, будьте добры.

Он протянул руку, она достала из какого-то специального серебряного футляра тонкую и длинную иглу, и кольнула куда-то в запястье. Выступила капля крови, она взмыла в воздух, подобно каплям зелья, и упала в горшочек. Оставшаяся там жидкость словно вскипела, поднялась шапкой над горлышком, будто вздохнула, а потом опустилась и опала внутрь.

Доктор коснулась кончиком пальца места прокола, собрала на тот кончик ещё одну выступившую каплю, и затянула прокол. Затем коснулась этим пальцем ямки меж ключицами Марион, и там словно засияла эта красная капелька, и точно на неё попала такая же зелёная из горшочка, и словно впитались обе.

Доктор Тортю перевела дух – вот прямо ощутимо выдохнула, и обе целительницы тоже выдохнули. Саваж так и не понял, что именно они делали, но как будто – тоже как-то участвовали приложением силы.

В руках почтенной дамы появилась маленькая серебряная ложечка, она зачерпнула ею того зелёного из горшочка и поднесла к губам Марион. Та послушно выпила, немного скривилась – будто лекарство оказалось противным на вкус. Дальше выжидали четверть часа – тихо, молча, поглядывая на громко тикающие часы, которые доктор Тортю достала из сумочки и установила перед собой. Саваж оглядел часы с интересом – такие делал мастер Мозер и его ученики, в течение каких-то двадцати лет, с тысяча девятьсот шестьдесят пятого по восемьдесят пятый, и всё.

Мастер умер, ни один из учеников не смог повторить его схему применения магической силы к механизму, дающую необыкновенную точность, и не прославился так, как наставник. Саваж искал себе такие, но пока не преуспел. И вот один из примерно двухсот экземпляров мозеровских карманных часов лежал перед ним на столе и отсчитывал секунды.