Отложенный эффект

Марион поняла, что у него просто нет опыта пребывания в больнице, хоть в обычной, хоть в магической. И приходила, сидела рядом, занимала разговорами.

После госпожи Коринны их навещал господин генерал. Одобрительно оглядел обоих, велел Марион не двигаться с места, а она сидела с ногами на саважевской постели. И рассказал, что Ришар Маро, будучи допрошен, сказал, что расскажет всё только Саважу, потому что втянул его в эту историю. И сейчас он пребывает под хорошей магической охраной в доме на улице Сент-Антуан, и ещё – под впечатлением от того, как Марион его приложила, в этом месте генерал усмехнулся.

Её Саваж тоже усмехнулся – и пожал ей руку. Он вообще не выпускал её руки, не одной, так другой. Говорил – нравится ему. И пускай, раз нравится.

- Я Гийому сказал, что ты здесь, и что ещё какое-то время здесь пробудешь, - говорил генерал. – Он там что-нибудь придумает с твоими студентами. Ты ж у него не единственный преподаватель. А де ла Мотт рассказал Дюмону про Марион.

- Ой, представляю, - рассмеялась Марион.

- Ты у него великий герой, он счастлив, что оказался вместе с тобой в той заварушке, - сказал генерал. – Ты молодец, отлично справилась. Но теперь береги себя, поняла? Ты нам всем нужна живая, здоровая и счастливая, ясно?

Было ясно. Но раньше никто не ставил ей такой задачи – быть счастливой. Она и не задумывалась – как это. Наверное, она была счастлива, когда ей удавалось решить непростой вопрос – вроде того, что решили на днях. Когда находились нужные люди, и когда в решающий момент находились ответы на вопросы.

Только вот… генерал прав, пока нужно себя придержать. Какая ей служба, и какие ей операции в ближайшие месяцы? И вообще, кто там собирался диссертацию дописывать?

- Скажи, ты был в жизни счастлив? – спросила она у Саважа поздним вечером.

Она уже второй, что ли, раз не уходила от него и на ночь тоже. Он говорил – она настолько невелика, что много места не займёт, а польза от неё несомненна. И радость тоже. И тепло, и то самое счастье.

- Я думал, что был, но вышло – что как-то не очень.

Понимаешь, я многое умею и могу. Я неплохо служил, я неплохой преподаватель, я умею кого-нибудь организовать, и рассказать-показать-научить тоже умею. Моя жизнь до тебя была насыщенна и полна, и я был уверен, что как-то так и проживу. А потом господь послал мне тебя. Знаешь, когда я очутился в том странном месте, то какое-то время ещё был в себе. И вспомнил твои слова – ну, чтоб у меня всё развалилось, когда я только-только собрал и сделал.