Отложенный эффект

Саваж любил, когда красивые женщины обладали ещё и хорошим вкусом. Марион Блуа была, несомненно, из таких. Умница, понимает, что с такими глазами нужно непременно носить зелёное. Кто другой в таком платье выглядел бы бледной немочью, а она – строгой красавицей. Казалось, что глаза у неё стали ещё больше и ещё завлекательнее. А губы – вдруг алые, яркие. Накрасила, наверное. Удачно накрасила.

Саваж не то, чтобы разбирался во всяких женских ухищрениях, но если вокруг тебя признанные красавицы научного мира Паризии и юные студентки – поневоле начнёшь что-то понимать.

И понимая – ещё сильнее восхищаться.

Марион Блуа была красива от природы, и умела подчеркнуть свою красоту благодаря хорошему вкусу. Это давало ей огромный плюс в его глазах – и увеличивало её ценность как объекта охоты.

И что греха таить, то, что она всячески выказывала свою неприязнь, тоже повышало её ценность, как объекта охоты. Саваж очень любил, когда вот так – сначала рычат и кусаются, а потом ластятся и мурлычут.

Правда, пока он не мог вообразить Марион Блуа мурлычущей, ну да всякое бывает, так? И он был готов всячески поспособствовать превращению дикой львицы в ласковую кошечку.

Правда, поговорить с дикой львицей удалось только в перерыве. Разнообразные коллеги с бокалами в руках бродили и беседовали, а Саваж оставил бокал на столе и двинулся в направлении своей цели. Цель разговаривала с кем-то из боевиков, и он подошёл прямо к ней, и сказал вкрадчиво, как умел:

- Дорогая госпожа Блуа, как я рад вас здесь видеть!

Она глянула недобро и ответила, всё же ответила:

- Нужно ли говорить, что я не рада совершенно, господин профессор?

Он подозревал, что ноздри его раздуваются, глаза сощурились, все волоски на теле встали дыбом.

Если бы у него был хвост, как у того дикого кошака, которого древние Саважи намалевали себе на герб, тот хвост бы сейчас нервно подрагивал.

- О, вы разрешили себя от обета молчания, прелестно. Побеседуем?

И как ни в чём не бывало, подошёл, взял под руку и повёл вдоль стены, увешанной портретами всяких древних Саважей, Вьевиллей, де ла Моттов и прочих.

- Вы всегда настолько беспардонны, профессор? – холодно поинтересовалась красавица.

- Не скрою, я привык добиваться своих целей, - улыбнулся он.

Спроси, спроси же, в чём моя цель. Отвечу без утайки – так он думал.

Но она спросила другое.

- И часто вы гоняетесь за химерами?

- Почему за химерами? – ну вот ещё, выдумала.