Отмороженный 12.0

Я даже сначала принял ее за болванку для мастер-схемы, но нет. Все тот же оргенум, который, пройдя через аппарат из неровного «блинчика», превратился в идеально ровный прямоугольный кусок «фанерки».

Дальше стоял уже более технологичный агрегат с экраном, кучей рычагов, кнопок и индикаторов. Верхушка только была такая же «ручная», как и соседние аппараты, и была похожа на форму для выпекания вафель. Три углубления под размер прямоугольных болванок.

Следом угадывалось два рабочих места с подставками, дополнительным светом и манипуляторами.

Где, предположительно, проводились какие-то финишные работы.

Пройдя весь «конвейер» я нашел еще один контейнер с другой стороны стола. А в нем несколько плотноупакованных рядов деревянных карточек. Во всем похожими на мастер-схемы, кроме материала изготовления.

— О! — раздался голос Руперта над плечом. — Ты посмотри, сколько одноразок, а мне ведь никто не верил, что такое существует! Зацепи мне по одной, хоть посмотрим, что за навыки. Надеюсь, что взрывчатка!

Я перемешал верхний слой карточек, отобрав три уникальных.

Передал из Руперту, запихнув через раму к его нормальной руке, и взял себе такие же.

Система попиликала и, похоже, слегка потупила, но все же распознала.

Я вгляделся в мастер-семплы, типа пробники, изучая картинки. Что такое маскировочная сеть — понятно. С искажением самого оргенума, скорее всего, вообще невидимок делает. Вопрос только длительности и дальности.

Плакирование — какой-то знакомый термин, но пришлось залезть в сеть и почитать справку.

Что-то типа защитного покрытия на броню против агрессивной среды. Как раз то, что мне нужно для Разлома. Но и тут вопрос — насколько долго действует и как сильно защищает.

«Ледяную мину» я изучил наглядно. За спиной, прямо в руках Руперта долбанула голубая вспышка, а во все стороны полетели острые ледышки. Две ударили меня в плечо, оставив довольно глубокие вмятины, вместо того, чтобы расколоться на мелкие части.

Я не матюкнулся только потому, что засмотрелся на Руперта.

Руки покрылось инеем, а профили усиливающего скелета погнулись. На груди вмятины и несколько разбитых ламп из панели прожектора, на визоре ледяная клякса — и, похоже, теперь на едва затянувшийся на морозе прорубь.

— Сука… — прохрипел Руперт. — Я рук не чувствую… и зубы будто выбило.

— Угу, реген уже запустился, — облегченно выдохнул Руперт и, не двигая руками, словно они в гипсе подвисли, подошел ко мне.