Отмороженный 9.0 (СИ)

Ему выдали брезентовый фартук и здоровые толстые перчатки, будто они все сейчас будут у доменной печи работать. Но скорее, чтобы не зеркалил никто из помощников. У Альбиноса, наоборот, руки были голые, а рукава подвернуты до локтей.

Я невольно уставился на старика. Точнее, как раз на руки — переплетенные стальные канаты выглядят мягче, чем эти «клешни». Серая старческая кожа с темными пятнами хоть и пыталась скрыть мощь старика, но получалось у нее откровенно плохо. Альбинос уже никак не напоминал того уставшего, разваливающегося деда, которого мы забрали у Лэйна.

Помощники остановились на границе монолитов, один только передал открытый кейс с фрагментом мастер-формы и кристаллом скайкрафта. Альбинос нежно, словно жрец перед жертвоприношением, переложил все на наковальню. И дальше пошла уже какая-то форменная магия.

Альбинос приблизился вплотную к наковальне, наклонился, словно пытался спиной прикрыть ее от света и возможной энергии, способной просочиться через монолиты-ограничители, и замер.

Теперь сдвинулись помощники, встали между монолитами и вцепились в них, раскинув руки. По сути, замкнули контур.

— А сейчас моя самая любимая часть, — донеслось от Абрамова. — Какой раз наблюдаю, а все равно не могу понять, как они это делают. Заливают все энергией, но при этом создают нулевое поле.

— Они его выжигают, — прошептала Эбби, так чтобы только я услышал.

А потом и увидел то, о чем они все говорили. Четверка помощников синхронно дернулась, моментом опустошив все монолиты.

Я моргнул от неожиданности, а когда снова сфокусировался, увидел Альбиноса, наполненного энергией. Он буквально светился, став полупрозрачными. Николаич и остальные щедро вливали энергию в старика. А тот каким-то образом из собственного света формировал на наковальне черный сгусток. Создал его и расширял, поглощая и мастер-форму и кристалл.

— Капец, точно сломают… — прошептал, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за светящейся спиной Альбиноса.

— Не должны, — также тихо прошептала Эбби.

Я вздохнул и протер слезящиеся глаза. Еще пара секунд нестерпимо яркого света, потом вспышка и все погрузилось в темноту. За стеклом послышался треск включающихся ламп. Половина не выдержала, хлопнув и осыпавшись мелкими осколками на пол. Кто-то матюкнулся, вроде бы даже Николаич.