Я вернулся на комфортную высоту и принялся изучать остальные объекты. Эти уже были прямо передо мной, где-то среди барханов. Маркер показывал большое скопление скайкрафта, астериуса и каких-то других минералов, плюс фиксировал всплески энергии. Правда, добавляла пометку, что скайкрафт вторичен, а всплески потенциально агрессивны.
— Так-то и я потенциально агрессивен, — хмыкнул я и повел орнитоптер в сторону барханов.
Птичка сначала слушалась плохо. Будто не совсем была уверена в моих командах. Как минимум доходили они до нее с заметным запозданием, словно она и правда подмерзла.
Потом, немного разогревшись, орнитоптер стал более послушным. Но с такой тягой говорить о каких-то маневрах или воздушных боях не приходилось.
Часа через три я перелетел первый бархан, сразу же поняв, что до этого уровня агрессии мне было далеко. Внизу лежал гигантский червь — тот самый мусорщик, он же собиратор из класса падальщиков. Раза в полтора крупнее, чем парень из Разлома. Полную длину определить было сложно. Та часть, с которой визуально начиналось сужение, было закопано в песок.
Морда частично тоже была прикопана. В паре метров перед ней из песка выступал остов транспортника, и еще чуть дальше из снега торчали элементы брони фоггеров. Я точно разглядел шлем «Самурая» и отдельные фрагменты рук и ног.
— Он мертвый? — спросил я у искорки, разглядывая данные сканера. Шлейф от энергии был виден и метался вдоль всей туши мусорщика, завихряясь в зоне, спрятанной в песок.
«Переваривает, — ответил дрон. — Не видишь разве, что морда довольная?»
— Что-то не особо, — задумался я, прогнав промелькнувшую в памяти картинку с нашим послеобеденным чибзиком, которому любой обожравшийся котяра проиграл бы.
Будь усталость от обжорства предметом соревнований.
Я спустился чуть ниже, стараясь рассмотреть, что ценного осталось от фоггеров. И тем самым, видимо, разбудил мусорщика. Энергетический шлейф, гуляющий внутри монстра, развернулся и сконцентрировался в голове. Червь вздрогнул и фонтаном выплюнул песок, набившийся в приоткрытую пасть.
Фыркнул и пустил по своей шкуре волну, будто пружину запустил, чтобы со всего тела собрать силу для рывка. Дернулся и тяжело опустился обратно на землю, став на метр ближе к останкам машины. Повторил упражнение и втянул в себя кусок помятого корпуса.
— Что-то эти какие-то медленные, — задумчиво сказал я, набирая высоту. — Тоже подмерз, что ли?
«Переполнен просто…» — пискнула Искорка и выскочила из кабины орнитоптера, полетев за следующий бархан.
